– Да, ты прав, – кивнула Дана. – Я никогда раньше не задумывалась над этим.

– На Гавайях произошло столкновение двух культур – западной и восточной, – продолжал излагать свои мысли Роб. – И существуют они здесь каждая сама по себе в отдельности. Одна – демократичная, другая – консервативная, в основе которой вековые традиции и предрассудки.

– Да-да, Гвен Сихида жаловалась мне, что предрассудки на островах до сих пор не изжиты. Это касается и отношения к женщине. Слабой половине рода человеческого здесь нелегко жить.

– Правильно. Но Гвен сама виновата, она воспользовалась связями отца, чтобы попасть в окружной суд. Лучше бы она добивалась всего своими силами. Так уж здесь повелось, что мужчинам многое прощается и сходит с рук. То, что можно им, предосудительно для женщины. Уж она-то должна была бы знать, что на Гавайях это в порядке вещей!

– Что-то не так? – спросила Дана, заметив наконец, что Роб то и дело смотрит в зеркало заднего вида.

Она хотела оглянуться, но Роб положил руку ей на плечо.

– Не оборачивайся. За нами следят. Пусть думают, что мы ничего не замечаем.

– Люди Кольтрана?

– Кто их знает, наверное, – пожал плечами Роб. – Пристроились за нами, как только начались плантации. Должно быть, выехали с грунтовой дороги, по которой вывозят сахарный тростник. Там же такие высокие заросли, что слона можно спрятать. Держись! – предупредил Роб. Мотор натужно взревел, и машина резко вильнула сначала вправо в переулок, затем, когда они его проскочили на бешеной скорости, – влево.

Дана вцепилась в подлокотник. Автомобиль вылетел на шоссе. Ее глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что они мчатся по полосе встречного движения. Роб, лавируя между машинами, издающими пронзительные сигналы, вывел автомобиль на правую сторону дороги, и вскоре они слились со своим потоком.

Роб свернул на какую-то улицу и еще минут десять колесил по городу, желая убедиться в том, что они окончательно избавились от «хвоста». Притормозив у полицейского участка, он огляделся и припарковал машину за покорежившейся деревянной изгородью, увитой бугенвиллеей, ветви которой были усыпаны ярко-розовыми цветами. Преследователи на голубой «Тойоте», естественно, начнут прочесывать улицы, но вряд ли им придет в голову искать их на территории полицейского участка.

Здание полиции представляло собой нелепую конструкцию из бетонных блоков. Когда-то оно было выкрашено бежевой краской, но со временем приобрело какой-то неопределенный цвет – большей частью грязно-серый, а местами ржавый. Забетонированная площадка вокруг здания дала трещины, сквозь которые к солнцу тянулась зеленая трава. На Дану это место произвело гнетущее впечатление. Что и говорить, здешняя постройка не могла соперничать со зданием полицейского участка в Гонолулу ни по своей ухоженности, ни по оригинальности архитектурного решения. «Интересно, – подумала Дана, – что заставило полицейского Брюса Кена, бывшего напарника Роба, поменять Гонолулу на эту дыру?»

Роб выбрался из машины.

– Подожди меня здесь.

– Нет, я пойду с тобой.

– Исключено, – категорично заявил Роб. – Брюс предпочитает вести конфиденциальные разговоры без свидетелей.

Он решительно развернулся и направился к дверям участка, оставив Дану, кипевшую от негодования, выпускать пар в одиночестве.

Через двадцать минут он вышел.

– Наши друзья на «Тойоте» не объявились? – спросил он, подойдя к машине. Дана покачала головой:

– Нет. Что-нибудь выяснил? Роб, открыв дверцу, сел за руль.

– Ничего. – Он развел руками, но потом добавил: – Или почти ничего. Кольтраны не упоминаются даже в сводках дорожной полиции.

На Гавайях, где к туристам отношение более чем трепетное, полиция отпускает нарушителей правил дорожного движения с миром, не только не задерживая, но и даже не выписывая квитанцию о штрафе. Однако, вернувшись в участок, полицейский указывает имя нарушителя в отчете и дает подробное описание случившегося. Информация заносится в главную компьютерную сеть и хранится там годами. Так эти чертовы Кольтраны и правил дорожного движения не нарушали.

Роб повернул ключ в замке зажигания. Мотор начал чихать, но в конце концов завелся.

– Но кое-что узнать все же удалось. Кен сообщил, что Эрик хочет жениться на своей любовнице, но медлит с разводом, поскольку боится своего отца. Большого Папу едва не хватил удар, когда он узнал, что подружка его сына хапа-хаоле.

–Полукровка?

– Ну да.

– Хороший подарок от послушного сынка. Большой Папа, будь его воля, вообще бы запретил смешанные браки. Одно слово – расист!