Шрифт:
Дядя Жора говорил, что только несмышленый болван может налить спирту работяге, не закончившему работу.
Отец напирал на то, что брать спирт без спросу равнозначно воровству. Не важно, для каких целей – вправить палочки-колбочки завирухе плотнику или выпить самому. Не твое – не бери!
– Надеюсь, ты не пил с ним? – строго посмотрел на меня отец.
– Нет, конечно. Мне его просто жалко стало…
4
Дядя Жора вернулся из города, поставил свою «Волгу» в гараж и крикнул отцу, чтобы он подтягивался в беседку для подведения итогов.
Мама с тетей Зиной, управившись с первой гигантской простыней, взялись за изготовление второй. Я выравнивал место под две оставшиеся палатки. Задача была непростая: я вбивал колышки, натягивал шнуры и пересаживал кусты черничника. Потом привозил тачкой песок и разбрасывал его лопатой по квадратам. Участок грозил приобрести вид бивуака, в котором остановился эскадрон гусар летучих.
Катька поливала из лейки цветочки и умудрялась смотреть сквозь стекла веранды «Ну, погоди!» по телевизору. Как маленькая, ей-богу! Двадцать лет, с меня ростом, а не чувствует никакой ответственности…
Отец с дядей Жорой листали списки дел и гостей, пили чай и поворачивали головы в сторону близкого леса. Там бродили грибники-браконьеры, собиравшие наши черные грузди и сыроежки.
Возглавлял браконьерскую бригаду пенсионер Павел Гурьянович, рекомендовавший нам плотника Яшу. Он второе лето оснащал углы своего дома бетонными башенками, которые ему заливали мужики, словленные им у пивных ларьков возле вокзала. Одна башенка была готова и переливалась ромбиками разноцветных стекол. По вечерам в ней симпатично светилась настольная лампа.
– Ну что, нашли Яшу? – крикнул Павел Гурьянович, подходя к забору со стороны леса.
– А мы и не искали, – поздоровался с ним отец.
– Это недели на две, – сказал сосед. – Ему ни грамма нельзя! Таков русский человек.
– При чем здесь русский, – ворчливо заметил дядя Жора. – У меня в КБ семь национальностей, и все выпить не дураки. Только налей да укажи повод.
– О-оо! Не скажите!
Павел Гурьянович стоял у калитки, явно ожидая продолжения интересной темы, и отец махнул ему рукой: заходите!
Павел Гурьянович мне не нравился. Какой-то скользковатый тип с улыбочкой в бородке. Но я подошел – вдруг сообщит что-нибудь про бедолагу Яшу.
– Не скажите, не скажите, – продолжил Павел Гурьянович, заходя в беседку и поправляя листы папоротника в корзине, чтобы не было видно грибов. Он никогда не хвастался своими грибными трофеями. – Не скажите. Вот еврей, например, никогда не напьется. Это наш русский мужик – до смерти работает, до полусмерти пьет. А еврея не споишь…
– А вы пробовали? – спросил отец.
– Я, как всякий русский человек, с подозрительностью отношусь к людям этой национальности… – ушел от прямого ответа Павел Гурьянович; он присел, снял соломенную шляпу и положил ее на корзину. – Но, – он поднял палец и улыбнулся в бородку, – как всякий русский интеллигент, старательно делаю вид, что просто их обожаю! У вас, я слышал, скоро юбилей и будут весьма значительные особы?
Отец с дядей Жорой осторожно переглянулись и посмотрели на меня. «Кто выдал?» – спрашивали их одинаковые глаза. «Ну не я же!» – ответил я оскорбленным взглядом.
– Да, – отец барабанил пальцами по скамейке беседки. – Девяносто на двоих! Кошмар! Гостей понаедет…
– А я вот без подозрительности отношусь. – Дядя Жора взглянул на соседа слегка вызывающе. – Значит, по-вашему, я не русский человек?
И вновь Павел Гурьянович не ответил.
– Гости – хорошо, но всегда возникает вопрос протокола, – продолжил он, усмешливо поглядывая на братьев. – Вопрос совместимости в одной компании некоторых особ с другими особами. – Он поскреб затылок и огляделся. – Вот в одной организации был случай. Спроектировали важный промышленный объект, обмыли это дело, а буквально через два дня по Би-Би-Си передают: так, мол, и так – Советский Союз приступает к осуществлению своих планов по освоению не будем говорить чего…
– И что? – спросил отец.
– Да ничего особенного. – Павел Гурьянович поднялся, собираясь уходить. – Просто потом вспомнили, что на банкете были два человека из соседнего отдела с фамилией на «ич», которым совсем не обязательно было там присутствовать… И гостеприимного начальника отправили на пенсию.
– Чушь! – сказал дядя Жора, собирая бумаги в стопку и постукивая ею о край стола.
– Как знать, как знать… – Павел Гурьянович навесил корзину на руку. – Я через эту калиточку могу выйти?