Я покачал головой.

– А зачем Тарасов прятался за шторой? Зачем оглушил меня?

– Я же говорю, он тоже был уже на взводе за эти дни. Выдать Жанну за свою жену он согласился, но всюду искал предательства. Он спрятался за штору, чтобы слышать ваш разговор. А когда понял, что ты уже во всем разобрался, решил убить Жанну и свалить вину на тебя. В аффекте мужик был. Тем более, только в тот момент понял, какую матерую дамочку он покрывает. Если бы она тебя сумела убить, это преступление тем более легло бы на него. Так он сообразил в тот момент. Разумеется, если бы у него было время обдумать все тщательнее, он конечно же, отказался бы от своего замысла и, возможно, в самом деле не стал бы убивать Жанну. Разумнее было бы Тарасову признаться во всем. Но к этому времени ты тоже сидел у него в печенках. Он действовал спонтанно.

– Странно все-таки, - сказал я, - запутался мужик. Не надо было ему меня подставлять. Убил бы её сразу и никто ничего бы не узнал.

– Если бы все преступления делались разумно, то их никогда бы не могли раскрыть. И наша профессия не была бы нужна, - усмехнулся майор Степанов. Тем более, что оба убийства - я уже говорил - совершены им с состоянии аффекта.

– Что теперь будет Тарасову?

Майор Степанов снова усмехнулся.

– Получит свой срок, куда он денется. Перед законом все равны.

Он вскоре ушел. Сказал, чтобы завтра я ему позвонил. Чего отттягивать. Первое время, мол, похожу капитаном, а вскоре и майора получу. Героев России не так уж у них и много работают. Грешно все-таки разбазаривать ценные кадры.

Он ушел.

А я вновь сел у окна. Потянувшись, открыл створку и пустил свежего мокрого воздуха. На улице все ещё шел дождь, вокруг фонарей дрожали ореолы и продолжал масляно горбатиться асфальт под светом фар проезжавших авто.

Неожиданно поднявшийся ветер с шумом пролетел по тополям. Он не утихал и все усиливался, усиливался. Что дальше теперь будет? Я высунулся в окно и подставил лицо падающим с неба мелким каплям... Нет, нет, все ещё только начинается. Жизнь только ещё начинается, жизнь сильнее и мудрее всех нас. Еще впереди многое, многое...

А тополя гудели и бушевали во мраке...

КОНЕЦ