– Да полно же.

– Не скажу ничего.

Как выше замечено, Клеопатра Ильинична пользовалась странным правом прекословить и даже иногда грубить графине, и, по странной снисходительности, графиня, вообще не любившая противоречия, сносила терпеливо капризы своей собеседницы. Впрочем, и то правда, что Клеопатра Ильинична пользовалась своим правом только в тех случаях, когда знала, что перевес решительно на ее стороне.

Обе старухи помолчали несколько времени.

Графиня с беспокойством посматривала на Клеопатру Ильиничну. Клеопатра Ильинична, насупив брови, принялась за шерстяное вязанье.

– Ну, - сказала графиня, - видно, от тебя ничего не дождешься. Позови девушек. Я стану одеваться.

Клеопатра Ильинична бросила поспешно вязанье, вскочила со стула, как черт из табакерки, и побежала к кровати.

– Вот в чем дело. Вот что вы наделали. Честь имею вас поздравить. Князь нашел себе достойную партию, жениться-намерен...

"Графиня вытаращила глаза.
– На ком, матушка?

– На ком! Известно, на ком! Вы думаете, Настасья ваша Ивановна теряет время? Нет-с! не на такую напали. И беззащитная она, и сирота она, некому за нее заступиться. А князек, сами знаете, горячка. Бац на колени. Женюсь, говорит. Так что ж вы думаете? Она же не хочет!

– Умна, - заметила графиня.

– Поумнее нас с вами проведет. Я давно заметила и замечаю... с первого раза не полюбилась. Говорила я вам тогда, да нет. Что говорю я, что ветер носит - все равно. Заслужила на старости лет, что всякая холопка больше меня значит.

– Да полно, матушка!

– Нет, правда, правда. Что тут и говорить! Я себе на уме, гляжу, что из этого будет. Стала подмечать.

Вижу, князек-то наш то и дело при ней в лице меняется, а она-то глазенки таращит. Добро, хороши были бы...

– Нет, хороши, - задумчиво возразила графиня.

– Какое хороши, черные, да и все тут. Вот у меня в молодости так уж точно были хороши. А эти что?

Знает она свое дело. Вот, думаю я, даром что графиня меня в грош не ставит...

– Да полно, Клеопатра Ильинична!

– Нет, что правда, то правда. Вот думаю я, даром что графиня меня в грош не ставитг я все-таки не дармоедка какая-нибудь, я обязанность свою знаю. Я не какая-нибудь со стороны: буду подмечать за ними, а там и скажу все своей благодетельнице.

– Спасибо, Клеопатра Ильинична.

– Ну, вот, слава богу! наконец и спасибо услышала.

А знаете, ли вы, что они уж прежде были знакомы?

– Полно, матушка, тебе это все кажется, Дмитрий Петрович сказал бы мне.

– Дмитрий Петрович старый дурак, ничего не смыслит, его самого, должно быть, обманули. Нет-с, спрашиваю, каково придумано? Там, на квартире, видеться им было неловко, так чего же легче? Отца-болвана с глаз долой, а они и живут теперь вместе. Нет-с, спрашиваю... каково придумано? Да, впрочем, и отец, может быть, с ними заодно.

– Ну-ну... это вряд ли, - бормотала графиня, - впрочем, кто знает? Аи да Андрюша! Каково?.. Это хоть бы и в наше время. Только жениться жениться...

Это уж не по-тогдашнему. Да точно ли ты думаешь, что он жениться хочет? Может быть, сказал только...

– Точно. Вы, графиня, теперешней молодежи не знаете. Откуда взялись чувства, правила, благородство такое! Я, говорит, поставлю тебя выше всех за то, что ты мне вверилась без боязни. Я сам от себя завишу, я через два месяца буду совершеннолетним. У меня нет ни отца, ни матери. Я буду богат, я могу выбирать кого хочу. Бабушка посердится... да пускай она! Она старуха, умрет скоро.

– Ах он мальчишка!
– воскликнула графиня, которая боялась даже напоминания о смерти, - вздумал шутить со мной... со мной!
– повторила она грозным голосом.
– Ну, говори, Клеопатра Ильинична, как ты это узнала?..

– Да уж как бы ни узнала - довольно, что узнала.

– Так скажи же.

– А на что вам? Толку все-таки не будет.

– Ах, какая ты, право!

– Да какая бы ни была. Вам время вставать.

– Клеопатра Ильинична, тебе, кажется, понравился мой клетчатый капот? Я его только раз надевала.

– Так что ж?

– Возьми его себе: он для меня узок.

Клеопатра Ильинична слегка улыбнулась.

– Много милости, - сказала она.
– Я это из преданности к вам, а не из чего другого, разумеется, слежу за вашей Настасьей Ивановной. Сами посудите, что мне в ней? В день нашего бала шла я по коридору... Да, впрочем, я вам рассказывала.

– Да, да... Андрюша молод. Молодость должна взять свое. Тут нет ничего дурного. Это лучше, чем другое что.

– Вот не верили вы, что быть беде; а ведь, помяните мое слово: беда будет.