ЛЫСОВ. А потом ты перешла в мою лабораторию.

ЕЛЕНА. А еще потом, мы уговорили себя, что это любовь.

ЛЫСОВ. А разве нет?

ЕЛЕНА. Я уже не помню, как это было, я вижу, как это сейчас. Я понимаю, нельзя разрушать две семьи. Но если бы ты меня любил, я бы этот крест, розами увитый, всю жизнь несла. С восторгом! А ведь эта наша связь - от удобства только, чтоб далеко не ходить.

ЛЫСОВ.
–

ЕЛЕНА. Прекрати. Здесь совсем не к месту все эти галантности. Это наше погружение - тоже обман, очередная игра. /смеется нервно/ А ты не обратил внимания, как много людей вокруг во что-нибудь играют?

ЛЫСОВ. Во что играют?

ЕЛЕНА. Моя подруга, например, в йогу. Совершенно помешалась. Мы, говорит, ничего не умеем, даже зубы правильно чистить не умеем, а йоги умеют. Теперь она бегает босиком, голодает и часами стоит на голове. "Йога лечит все болезни, кроме тех, которые вызывает сама йога?" Хорош лозунг? А чем лечить умопомрачение?

ЛЫСОВ. Что ты мелешь? Что общего в этой твоей йоге и нашем способе изучения языка?

ЕЛЕНА. А Гриша Дудов играет в сыроедение. Раньше он занимался защитой среды, трудно было найти более увлеченного человека, а сейчас с ним вообще не о чем разговаривать. Теперь у него один бог -Брегг, одна насущная проблема - в какой пропорции свешивать тертую брюкву с изюмом. Не человек, а ходячий желудок. Господи, да если бы Пушкин был сыроедом, неужели он бы смог написать "Капитанскую дочку".

ЛЫСОВ. Ты часто ставила меня в тупик, часто...но подобные твои всплески, прости меня, внове. Я понимаю, ты устала...

ЕЛЕНА. А еще телекинез, столоверчение, лекарственные травы, неопознанные объекты...И мы бросаемся играть в эти игра очертя голову, только бы спрятаться от реальной жизни. Зачем? В этой игре мы теряем детей, друзей, самих себя.

ЛЫСОВ. Главное сейчас, уехать отсюда. И все будет как раньше.

ЕЛЕНА. Нет, Виктор. Это наше последнее погружение. Как говорится - не поминай лихом.

В холя стремительно входит Дашина мать.

МАТЬ. Простите великодушно, что я мешаю вашему разговору, но понимаете какая незадача - Дашкин халат пропал. Не велика, конечно, потеря, халат правда совсем новый, на той неделе купленый, но, ведь и большее теряем...

ЕЛЕНА. /растерянно/ Какой халат?

МАТЬ. Заленый, фээргэшный. Алеша, очень любезный молодой человек, посоветовал мне к Арине Романовне сходить, к сторожихе. Мало ли, она могла и по ошибке унести, когда все наверху были. Но Арины дома нет.

ЕЛЕНА. Да не мог никуда ваш халат пропасть.

МАТЬ. Нет, вы уж поднимитесь со мной наверх. Я в ваших вещах не понимаю ничего, /обе поднимаются наверх/

В холл входит Захар, бросается к Лысову.

ЗАХАР. У меня новости. Оглушительные! Вчера ночью в больнице скончалась мать Евы.

ЛЫСОВ. А вы откуда знаете?

ЗАХАР. Алексей сказал. При нем следователю кто-то позвонил. Поразительно, как они в милиции все умеют быстро узнавать! Теперь мы знаем, что ночью Еве звонили из больницы. /вдруг опомнившись/ А вы что здесь стоите? Он вас ждет.

Лысов уходит. Захар ищет глазами с кем бы еще поделиться новостью, замечает в углу Дашу, тут же обращается к ней.

Понимаете, эта смерть многое объясняет. С нас снимаются последние подозрения! /видит Дашин тусклый взгляд, вспоминает, что Даша не мадемуазель Клодин, а девочка, школьница, и спрашивает у нее уже совсем другим тоном/ А почему вы не уехали в Москву?

ДАША. Я хочу дождаться конца...чтобы все узнать.

ЗАХАР. А что можно узнать? Ведь все уже узнано?

Даша молчит, и Захар уходит на кухню, чтобы поделиться с кем-нибудь оглушительной новостью.

Картина десятая.

Тот же холл полчаса спустя. У зеркала в той же позе сидит Даша. В холл входит мать со скомканным халатом в руках.

МАТЬ. Вот/показывает/ Твой халат был почему-то на кухне за корзиной с луком. Безобразие! Ума не приложу, как он туда попал. Все, одевайся, едем.

ДАША. Я никуда не поеду.

МАТЬ. То есть как?

ДАША. Я потом поеду, вместе со всеми. Я хочу узнать.

МАТЬ. Что ты хочешь узнать?

ДАША. Мама, хоть ты не претворяйся. Здесь все вокруг претворяются.

МАТЬ. /садится рядом с Дашей/ Давай поговорим без нервов. Я не могу больше здесь задерживаться. На работе уже небось деньги на венок собирают. И вообще, знаешь сколько хлопот с похоронами? Но это не для твоих ушей. Мы едем немедленно! Сейчас... только чемодан принесу и узнаю расписание электрички. /уходит наверх/

В холл входят Анна и Никита.

АННА. Объясните мне, пожалуйста, зачем вы поставили меня в глупейшее положение перед следователем?

НИКИТА. /потрясенно/ Я?

АННА. А кто пустил глупую утку о моем альтруизме? Теперь у следователя все бубнят, что я занималась с вами бесплатно. Тот, естественно, решил, что это я вас подговорила, о чем не преминул мне сейчас сообщить.../повышает голос/ в неуважительном тоне! Но не я придумала эту плату. Она бытует с самого начала освоения методики.