– Ничего не думаю, - резковато сказал капитан.
– Своих проблем до фига. У младшей девки глазные зубы режутся - вторые сутки вопит, не переставая.

Они пошли через холл к двери ресторана. Дежурный администратор оторвал натруженный взор от пустой стойки и с неожиданным энтузиазмом помахал толстой ручкой:

– Владимир Георгиевич, дорогой, рад видеть!

Покушать к нам? Ну, приятного аппетита!

– Аты, оказывается, популярная тут личность, - заметил Саране Седлецкий.

– Поработайте в краевой администрации на ниве приватизации - и станете популярным, - вздохнул Сарана, открывая дверь ресторана.
– Это, Алексей Дмитриевич, я только у вас - Ванька-дурак, а у общественности - Иван Иваныч.

В ресторане было прохладнее, чем в холле. А может, просто показалось так сначала из-за розового полумрака - стеклянную стену, выходящую на солнечную сторону улицы, прикрывали багровые шторы. Полтора десятка столов под скатертями в клетку тянулись по залу в два ряда, оставляя узкий проход.

Седлецкий поморщился: никакого интима. Придется вести переговоры на глазах любопытных едоков, уже занявших большинство посадочных мест.

Он сразу отметил двух посетителей ресторана за последним у выхода на улицу столиком. В почти одинаковых блекло-зеленых распашонках, с бугристыми мышцами и сонными квадратными физиономиями, они ковыряли вилками салаты и потягивали минералку.

Из полумрака выплыло воистину небесное создание: в жемчужной переливающейся мини-юбке, в прозрачной блузке, с бабочкой в кудряшках, сожженных перекисью водорода. Килограммы загорелого щедрого тела неудержимо рвались наружу из последних оков одежды.

– Здравствуйте, мальчики!
– прокуренным голосом пропело создание.
– А четвертый будет, Владимир Георгиевич?

– Скоро будет. Ну, где посадишь, Аллочка?

Метресса двигалась вдоль столов, напоминая вкрадчивыми телодвижениями серебристого питона. Загипнотизированные ею клиенты перестали чавкать. Когда рассаживались за столом - наискосок от мордастой парочки у дверей, к почетной свите, кроме Аллочки, прибавились еще одна официантка и шеф-повар в высоком белом колпаке.

Общество обеденного зала ресторана "Кавказ" с возрастающим интересом присматривалось теперь не только к статям метрессы Аллочки, но и к незнакомым физиономиям Седлецкого и Мирзоева. Молодец, Сарана, подумал Седлецкий, хорошо подготовил выход на сцену...

– Что будем кушать, мальчики?
– Метресса протянула им меню в лакированной незахватанной картонке, которую берегла, надо думать, для исключительных случаев.

– Посмотри там сама, лапа, - томно разрешил Седлецкий.
– Представь, что хочешь угостить лучшего друга.

Пока судьбу обеда решал почтительный консилиум, у стола остановился невысокий майор в летней форменной рубашке, расстегнутой до пупка.

Судя по всему, майор не относил себя к формалистам, ибо, кроме рубашки с погонами, на нем были спортивные шаровары с алыми лампасами и сандалии на босу ногу. Не относил себя майор и к сторонникам умерщвления плоти, сиречь аскезы, потому что живот его мешком выпирал из шаровар, а щеки вольно свисали почти до звездочек на погонах.

В редких черных кудрях майора проглядывала шафрановая плешь, баклажанный нос отливал синим, а в лиловых коровьих глазах отражалась многовековая тоска по утраченному величию целого угнетенного народа.

– Какие люди!
– встал Сарана и раскинул руки крестом.

– И без охраны, - показал кипенно-белые руки странный майор.

– Знакомьтесь, друзья, - сказал Сарана.
– Это Рафаэль Левонович, очень хороший человек. А это Алексей Дмитриевич, тоже очень хороший человек.

Из Москвы, между прочим...

Мирзоева он не представил.

Хороший человек Рафаэль Левонович ущипнул за задницу официантку - на зависть остальной публике и коротко, как и положено военному человеку, приказал:

– К заказу - два "Стрижамента"! Кругом - марш...

Затем он уселся во главе стола и с веселым любопытством принялся разглядывать Седлецкого.

– Ну, и как в Москве?
– спросил наконец.
– Бизнес идет?

– Понемножку, - пожал плечами Седлецкий.
– Сами знаете, какая сейчас конъюнктура. А если учесть, что мы занимаемся закупками и перевозкой зерна... Впрочем, господин Сарана рассказал, конечно, о наших проблемах.

– Стоп!
– вскинул руки майор.
– О делах я на голодный желудок не разговариваю. Город посмотрели? Это, понятно, не столица, но и тут есть свои прелести. И я, несмотря на занятость, успеваю воздать им должное.

Да уж, подумал Седлецкий, успеваешь - вон какие гамаки под глазами...

– Я тут открыл замечательную водку!
– с воодушевлением продолжал майор.
– Вообще неравнодушный человек всегда найдет дело по душе, даже в провинции. Вы меня понимаете, надеюсь?

Говорил он по-русски очень чисто, с характерным старомосковским распевом. Рафаэль Левонович родился и вырос на Патриарших прудах...