– Сейчас будем отрываться, товарищ генералмайор, - сказал все тот же охранник.
– Прикажете сначала поинтересоваться экипажем?

– Оно бы неплохо, - раздумчиво сказал Савостьянов.
– Да времени нет.

– А мы быстро...

– Ну, если быстро - валяйте!

В молчании проехали Одинцово и поворот на Жаворонки.

– Сейчас налево, - сказал охранник водителю.

– Знаю. Поворот на Митькино.

Почти не снижая скорости, "Волга" свернула на темную дорогу, которую обступили низкорослые деревья и кусты. Впереди тускло блестели редкие деревенские огни. Охранники синхронно выскочили из резко затормозившей машины и побежали назад, к Можайскому шоссе. Савостьянов выглянул в полуоткрытую дверцу. С шоссе сворачивали, подсвечивая подфарниками, "Жигули". Генерал отвернулся и зажмурился. На лобовом стекле "девятки" расцвел белый огненный цветок светопарализатора...

Вскоре двоих из чужой машины подтащили к "Волге". Преследователи еще не очухались и болезненно щурились даже на огонек генеральской сигареты.

– Кто послал?
– спросил Савостьянов тихо.

– Полковник Лозгачев...

Савостьянов усмехнулся - Лозгачев возглавлял оперативников МГБ, ведущих слежку за посольскими автомашинами.

– Может, ребята, вы меня перепугали с послом Занзибара?

– Ничего не перепутали. Дали команду вести вашу машину. Вот и вели.

– А меня вы знаете?

– Нет. Нам без разницы. Говорю же, дали команду только на машину.

– Ладно. Живите пока. Привет Лозгачеву!

Один из охранников Савостьянова тем временем методично перерезал все провода в электрооборудовании "Жигулей".

– Восьмой, я Четвертый, ответьте!
– захрипела вдруг рация на подпружиненном шнуре у руля.

Охранник, недолго думая, нажал кнопку отзыва.

– Четвертый, я Восьмой, слышу хорошо.

– Прошли Одинцово. Как у вас?

– Подходим к Кубинке. Объект вижу стабильно.

– До связи.

Охранник оборвал рацию и поспешил к "Волге".

– У нас несколько минут. На подходе дублер.

"Волга" развернулась, выбралась на Можайку и вскоре уже катила через Голицыне в сторону Звенигорода.

...Начальник Управления, дожидаясь Савостьянова, пил крепкий чай и играл на компьютере в "морской бой", выступая за российский Черноморский флот. Счет был четыре-один в пользу украинского военно-морского флага, когда в кабинет на втором этаже дачи вошел Савостьянов с серым металлическим контейнером.

– Чаю хочешь?
– спросил генерал-полковник.

– Лучше коньяку, - ответил заместитель.

– Губа не дура, - осуждающе свел брови начальник Управления, но достал тем не менее из шкафчика початую темную бутылку "Эгрисси".
– За какие успехи будем пить?

– Сейчас увидишь...

Пока генерал-полковник расставлял рюмки и закуску, Савостьянов положил контейнер на стол, достал дистанционник и набрал код.

– Не люблю я эти хреновины, - опасливо покосился на контейнер генерал-полковник.
– Возьмет и загорится...

На самовозгорающийся состав в контейнере тем временем впрыснулась из особой камеры нейтрализующая жидкость. Савостьянов набрал еще одну цифровую комбинацию. Контейнер тихо щелкнул.

Генерал-майор достал дискету и сел за компьютер.

Потом развернул монитор к начальнику Управления, а клавишную панель положил перед собой.

– Наливай, Виктор Константинович, будем порнуху смотреть...

Видеозапись была не очень качественная, потому что Акопов многое снимал через оконное стекло антюфеевской дачи и в рассеянном свете. И все же многие герои съемки были узнаваемы.

– Ага, - бормотал генерал-полковник, - это Ткачев обнимается с Голубевым. Друзьями стали, прямо не разлей вода... А это Эсенов. Сидит-то как, словно в седле!

– Мы собрались сегодня, - говорил между тем Антюфеев с экрана, - чтобы поприветствовать нашего друга и боевого товарища генерал-майора Геннадия Анатольевича Ткачева. Все мы знаем, какой большой вклад Геннадий Анатольевич внес в строительство Вооруженных Сил новой России. Но мы знаем также, что заслуги генерала Ткачева до сих пор по достоинству не оценены правителями этой новой России!

– Во как вылизывает!
– повернулся начальник Управления к заместителю. Учись...

– У меня язык шершавый, - усмехнулся Савостьянов.

Между тем Антюфеев предоставил слово полковнику Голубеву, заместителю начальника личной охраны президента.

– Обследование действительно было проведено, - начал полковник, чуть гнусавя.
– Врачи предлагают операцию на переносице. А наш паникует.

Делами отговаривается. Боится, что рак. После обследования с горя выпивал. К нему приехали из Осетии - не смог принять.