– Хорошо! Тут, понимаете, какое дело... Баба в город помотала, к теще. У нее там, у бабы, маманя в городе живет. Ну и поехала. А я, думаю, и без бабы не соскучусь. Правильно? Вчера перебрал маленько... Да вы садитесь! Может, все же налить?

Пока болтал, заметил, что незваные гости разочарованно переглянулись. И спросил, уже чувствуя легкий дурман:

– Вы, значит, всех шмонаете? Или через раз?

Сукой буду, это на меня соседка настучала. Парашка старая... Ну и ладно. Нам от закона прятать нечего. Тут, в кухне, сами видите - ни хрена. Никаких "козлов". В сортире они тоже без надобности.

– А наверху?
– с надеждой спросил кривоносый.
– Можно посмотреть?

– Да на здоровье!
– засуетился Акопов.
– Только, извиняюсь, колесики снимите. А то натопчите, баба опять кипеж поднимет. Дружков, мол, водил.

Он первым сбросил сапоги и побрел, покряхтывая, по лестнице на второй этаж. Пусть поднимаются... Если нормально ударить первого, то на узкой лестнице он свалит второго. А там разберемся. Однако "пожарники", чуть поколебавшись, разуваться не пожелали.

– Мы вам верим, - сказал кривоносый.
– Распишитесь, что предупреждены о соблюдении правил противопожарной безопасности в летний сезон.

Акопов расписался. Бланк был настоящий - Солнечногорского районного управления пожарной охраны.

– Извините, что помешали отдыхать, - сказал второй.
– Кстати, давно из мест заключения?

– Уже три года, - застенчиво сказал Акопов.
– Но в полной завязке!

Едва они убрались, Акопов осмотрел дверной замок. Аккуратно открывали, профессионально.

Скорей всего комбинированной отмычкой. Затем он поднялся на чердак и понаблюдал за "пожарниками". Те бродили по улице, на пять-десять минут задерживаясь в каждом дворе. Навестили и соседку, дача которой стояла почти напротив антюфеевского терема. Долго оттуда не выходили. А ведь соседка, бедная старушка, приболела, и ее несколько дней назад увез в город зять. Значит, не к одному Акопову ходили в гости без спросу.

Он достал из буфета телефон спецсвязи.

– Первый занят, - сказал незнакомый голос.
– Позвоните попозже, пожалуйста.

– Некогда мне позже звонить, браток!
– Акопов еще не вышел из роли. Немедленно скажи Первому, что у Седьмого - большие проблемы.

– Я попытаюсь.

– Ты что, новенький? Попытается он! Давай, тормоши Первого, тормоши, пока я не приехал и не навалял тебе по заднице!

Трубку бросили.

Акопов выругался и набрал другой хитрый номер.

– Подполковник Толмачев. Слушаю!

– Ага, - сказал Акопов.
– Теперь знаю, кому навалять по заднице. Еще раз бросишь трубку, Толмачев, - урою!

– Интересно, зачем вы хамите?
– спросил неведомый Толмачев. Самоутверждаетесь таким образом? Могу лишь посочувствовать - комплекс неполноценности очень мешает жить.

– Ты, философ!
– рявкнул Акопов.
– Туг скоро придут, может, яйца мне на уши натягивать, а ты политесам обучаешь по секретному телефону?

– Хорошо, - невозмутимо сказал Толмачев.
– Соединяю с Первым. Успеете поговорить, пока яйца при вас.

– Смешно, - сказал Акопов.
– Надо познакомиться.

Савостьянов выслушал его рассказ о визите "пожарников" и спросил задумчиво:

– Ну, и кто, по-твоему, приходил? Из ГРУ или МТБ?

– Скорей всего из МГБ. Грушники не поленились бы все осмотреть. Они же профессионалы.

– А если ни те, ни другие? Почему бы Ткачеву не завести свою контрразведку?

– Вполне допускаю, Юрий Петрович. Как бы то ни было, работают они превентивно, по всей округе, обеспечивают большой запас прочности. Значит, назревает что-то очень серьезное.

– Назревает, ты прав... Все-таки я пришлю с Людмилой бригаду. Будете посменно работать. Нам сюрпризы не нужны!

20

"В столице циркулируют настойчивые слухи и всякого рода версии о состоянии здоровья президента, о резко возрастающем противоборстве в высших эшелонах власти, о предпутчевой атмосфере все чаще высказываются обозреватели газет, радио, телевидения. Публикуются неожиданные документы и вялые их опровержения...

Совещание ряда радикалов, о котором уже говорилось ранее, не оставляет сомнений в том, что механизм заговорщицкой деятельности запущен ими всерьез и в силу этого вряд ли может быть остановлен.

Операция такого типа, безусловно, является жестом отчаяния. Тем не менее, учитывая включенность в данную комбинацию внешних сил, не следует умалять опасности, угрожающей представительной власти".

"Возможен ли переворот?"

"Советская Россия",

1993, 5 августа.

Наступил очередной понедельник. За выходные на Европейской равнине резко потеплело. Солнце, как и положено в середине июня, вновь стало горячим летним светилом, а не холодным дневным фонарем. Москвичи с облегчением обнажались - футболки, шорты и распашонки пришли на смену свитерам и ветровкам.