Шрифт:
Профессиональным взглядом опер выудил из группы людей, вышедших из подъезда, самого жирного карася и готов был схавать его с чешуей и плавниками.
– Нет, не слышал, – Филат едва улыбнулся. – У меня окна выходят на ту сторону.
– Очень жаль. А нельзя ли взглянуть на ваши документы? – Тон до отвращения любезный, но в нем ощущались упрямство и железная твердость!
С подобным обращением Филат был знаком и знал заранее все, что будет дальше. Прояви он чуток строптивости, как молодые люди, будто бы без дела стоящие неподалеку, ткнут его мордой в битое стекло и защелкнут на запястьях браслеты. Возможно, учтивый опер добивается именно этого результата, вот только не знает, с какой стороны лучше подлезть.
Для этого случая он имел вполне приличные документы сотрудника Минтопэнерго.
– Пожалуйста! – улыбнулся Филат, раскрыл солидную красную корочку с золотым тиснением и подставил ее к глазам назойливого опера. – Михаил Петрович Григорьев, консультант Министерства топлива и энергетики. Из Москвы. Здесь по личным делам.
– Хорошо. Извините, – вежливо произнес человек в штатском. Однако раскаяния в его голосе не чувствовалось совсем.
Даже если предположить, что ретивый опер не поверит корочке, пройдет не меньше двух часов, прежде чем он установит истину, а за это время можно слинять далеко…
– Понимаю: служба! – великодушно отозвался московский гость, бережно пряча солидную корочку во внутренний карман куртки.
Красный с Ритой уже зашли за угол. Ишь ты, зло подумал Филат, какая парочка – даже ни разу не обернулась.
Бдительный опер что-то торопливо записывал в своем блокнотике. И, бросив на него прощальный взгляд, Филат успел уловить в его лице некое раздумье.
Предчувствие нашептывало ему, что это не последняя их встреча.
До Якорной «мерседес» Красного домчал их за десять минут. Рита сидела рядом с Филатом и за всю дорогу не проронила ни слова. Красный же, по своему обыкновению, разливался соловьем, то и дело стреляя сверкающим похотливым глазом на Ритины голые колени и выпирающую из-под блузки грудь. Филат тоже помалкивал, прокручивая в голове бурные события последних дней.
Когда подъехали к Якорной, первое, что заметил Филат, – светло-желтый фургон «скорой помощи» у дома Селезня.
– Эй, Леха, погляди-ка, – проговорил он внезапно охрипшим голосом. Его сердце учащенно забилось. Нехорошее предчувствие запульсировало в душе.
– Давай-ка, Толян, объедь «скорую», – скомандовал Красный. – Узнаем, что там стряслось.
«Мерседес» мягко причалил к тротуару позади желтого фургона с красным крестом. Филат высунулся из окна. Из подъезда санитары вынесли тяжелые носилки, прикрытые белой простыней. На носилках лежало тело. Судя по тому, что простыня прикрывала не только туловище, но и лицо пациента, стало ясно, что на носилках – труп.
– Что произошло, командир? – скроив озабоченную мину, спросил Красный у молодого врача, который что-то писал в своем журнале.
Врач оторвал глаза от журнала и собрался было отшмарить зеваку, но, когда увидел лицо Красного, сразу передумал и отрапортовал четко:
– С жильцом несчастье. Сердечный приступ.
Филат почувствовал, как по спине поползли капельки холодного пота.
– А жильца фамилия не Селезнев случаем?
Врач с изумлением поглядел на нового собеседника и кивнул:
– Точно. Селезнев Игорь Владимирович. Сорок два года. Вы его…
Филат откинулся на подушки. Та-ак! Петля вокруг него продолжает сжиматься! Селезня грохнули!
– Поехали, Леха, поехали отсюда, – прошептал он в отчаянии, – поехали посмотрим, что там на этой автостоянке…
Красный кивнул водителю Толяну, тот уловил приказ и дал газ. Тормознув у платной автостоянки, что находилась в двухстах метрах от дома Селезня, Толян выразительно посмотрел на хозяина.
На автостоянке за металлической решеткой скучали с десяток тачек. У въезда на стоянку сидел черный лохматый пес и глядел в сторону. Ни на территории стоянки, ни рядом никого не было.
– Я понял, – проговорил Филат, – что это за шутка. Они специально вызвали меня сюда, чтобы я увидел… «скорую». Что можешь сказать, Леха?
Красный молча сидел с мрачным видом.
– Одно скажу, Филат. Если грохнули Селезня, значит, совсем оборзели. Ни хера не боятся. Селезень же был казначеем уральцев. За Селезня мстить будут по-черному. Теперь с Урала такая херомундия накатит… Одно ясно, что войну вам, братва, объявили не законные. И не бандюки уличные. Концы надо искать в той воздушно-десантной части, где покойники Гера и Сема служили…
Филат кивнул. Красный говорил дело. Да только где их теперь найдешь, эти концы, если не только Гера и Семен гигнулись, но и стух их заказчик Кеша – единственный, кто мог бы его вывести на своего хозяина.
Глава 26
Видеомагнитофон отключился, экран телевизора потух. Мужчина лет сорока пяти и молодая брюнетка с фигурой топ-модели исчезли. Все бы ничего, да молодая особа была совершенно голой: широко раскинув и, она лихо оседлала самый краешек стола, а представительный мужчина навис прямо над ней с угрожающе торчащим орудием любви. Судя по тому, как стремительно разворачивались предшествующие события, парочке предстояло провести немало сладостных минут. Обстановка в комнате была казенная: потертые кресла, зеркальный шкаф, за тюлевой занавеской виднелась лоджия с белыми пластиковыми шезлонгами. С первого взгляда было понятно, что действо происходило в номере ведомственного санатория «Добрые ручьи» под Петергофом.