* * * Когда уйду - совсем согнется мать, Но говорить и слушать так же будет, Хотя и трудно старой понимать, Что обо мне рассказывают люди.

Из рук уронит скользкую иглу, И на щеках заволокнятся пятна,Ведь тот, что не придет уже обратно, Играл у ног когда-то на полу. 1921 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.

ИСКАТЕЛИ ВОДЫ Кую-Уста зовут того, кто может Своим чутьем найти воды исток. Сочти морщины на верблюжьей коже, Пересчитай по зернышку песок

Тогда поймешь того туркмена дело, Когда, от напряженья постарев, Он говорит: "Колодец ройте смело, Я сквозь песок узнал воды напев".

Но он кустарь, он только приключенец, Он шифровальщик скромненьких депеш, В нем плана нет, он - как волны свеченье, И в нем дикарь еще отменно свеж.

Его вода равна четверостишью, Пустыне ж нужны эпосы воды,Он, как бархан, он времени не слышит, Он заметает времени следы.

Но есть вода Келифского Узбоя,Но чья вода? Победы иль Беды? И там глядят в ее лицо рябое Глаза иных искателей воды.

Они хотят вести ее далеко Через Мургаб, к Теджену,- оросить Все те пески, похожие на локоть, Который нужно все же укусить.

Они правы, они от злости пьяны, Они упрямы: должно рисковать Невероятным водяным тараном Пробить пески, пустыню расковать.

Им снятся сбросы, полчища рабочих И хлопок - да,- десятки тысяч га; Их в руку сон - земля победы хочет, Она зовет на общего врага.

Кую-Уста глядит на инженера С большой усмешкой, скрытой кое-как. Тот говорит: "Ты думаешь, химера? А это, брат, вполне возможный факт!

Твои колодцы что же, это крохи... А мы Узбой наполним наконец..."Они стоят сейчас, как две эпохи, Но победит великих вод ловец! 1930 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.

РУБАШКА Сияли нам веселые подарки

Платки и голубки, По залу шел над зыбью флагов ярких

Свет голубой реки.

И день и ночь струился этот зыбкий

И теплый свет, И в этом зале не было б ошибкой

Сказать, что ночи нет.

Встал человек,- ну, как сказать короче:

Пред нами встал таким, Как будто он пришел из бездны ночи

И ночь вошла за ним.

"Мой друг - сторонник мира в Парагвае,

Его со мною нет; Он шел сюда, дорогу пробивая...

Его убили! Вот его привет!"

И в зале все, кто как ни называйся,

Увидели, вскочив, Кровавую рубашку парагвайца,

Висевшую, как в голубой ночи.

А друг держал кровавые лохмотья;

Стояли мы в молчании глухой И видели, как обрастает плотью

Что на словах борьбою мы зовем! 1951 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.

* * * Под сосен снежным серебром, Под пальмой юга золотого, Из края в край, из дома в дом Проходит ленинское слово.

Уже на дальних берегах, Уже не в первом поколенье, Уже на всех материках И чтут и любят имя: Ленин!

В сердцах народных утвержден, Во всех краях он стал любимым, Но есть страна одна, где он Свой начал путь неповтори 1000 мый,

Где были ярость, ночь, тоска, И грохот бурь в дороге длинной, Где он родного языка Любил могучие глубины,

И необъятный небосклон, И всё растущий вольный ветер... Любить Россию так, как он,Что может быть святей на свете! 1960 Русская советская поэзия. Под ред. Л.П.Кременцова. Ленинград: Просвещение, 1988.

САМИ

Мариэтте Шагинян

1

Хороший Сагиб у Сами и умный, Только больно дерется стеком. Хороший Сагиб у Сами и умный, Только Сами не считает человеком. Смотрит он на него одним глазом, Никогда не скажет: спасибо. Сами греет для бритья ему тазик И седлает пони для Сагиба. На пылинку ошибется Сами Сагиб всеведущ, как Вишну, Бьет по пяткам тогда тростниками Очень больно и очень слышно. Но отец у Сами недаром В Беджануре был скороходом Ноги мальчика бегут по базарам Все уверенней год от году.

2

Этот год был очень недобрым: Круглоухого мышастого пони Укусила черная кобра, И злой дух кричал в телефоне. Раз проснулся Сагиб с рассветом, Захотел он читать газету Гонг надменно сказал об этом. Только Сами с газетою нету. И пришлось для бритья ему тазик Поручить разогреть другому, И - чего не случалось ни разу Мул не кормлен вышел из дому.

3

Через семь дней вернулся Сами, Как отбитый от стада козленок, С исцарапанными ногами, Весь в лохмотьях, от голода тонок. Синяка круглолобая глыба Сияла, как на золоте проба. Один глаз он видел Сагиба, А теперь он увидел оба. "Где ты был, павиан бесхвостый?" Сагиб раскачался в качалке. Отвечал ему Сами просто: "Я боялся зубов твоей палки И хотел уйти к властелину, Что браминов и раджей выше,Без дорог заблудился в долинах, Как котенок слепой на крыше"."Ты рожден, чтобы быть послушным: Греть мне воду, вставая рано, Бегать с почтой, следить за конюшней, Я властитель твой, обезьяна!"