– А, заходи!
– кивнул Артур.
– Каким ветром сюда задуло?

– Понимаешь...
– начал было тот, но запнулся.
– Дело в том...

Вэн был добрым малым: сообразительный, бесстрашный. Но сейчас он переминался с ноги на ногу и не решался зайти. Таким Артур видел его впервые. Наконец, Вэн собрался с духом и выпалил:

– Ты еще ничего не з-знаешь?

– Нет! А что я должен знать?

– Ты уволен... В соответствие с новым Указом Близнецов...

До Артура начал доходить смысл слов, но ему почему-то сразу же стало смешно.

– В самом деле?

– Подожди, - разволновался Вэн.
– Пойми, что я здесь ни при чем. Вышел Указ Номер Семь "О сверхчрезвычайном социально-экономическом положении", в котором говорится, что все люди, рожденные за пределами республики, должны быть уволены с работы и в течение трех суток должны покинуть страну. Понимаешь, очевидно, что все это противозаконно, но уже ничего нельзя поделать. Сила на их стороне. Знаешь, Артур, ты был моим лучшим другом и я искренне хочу тебе помочь. В общем, приходи ко мне сегодня вечером, там обсудим ситуацию.

Артур пообещал прийти. Ему уже было не очень смешно.

А через час пришли два паренька из Национальной Гвардии национализировать квартиру. Один был маленький, в облегающей тело куртке муторного желтого цвета. На груди горела эмблема принадлежности к Гвардии - контрастная панда на зеленом фоне. Второй был довольно высоким, в его волосах была повязана тонкая ленточка, на плечах красовались погоны, украшенные вышитыми иероглифами. Рядовой и сержант.

– Собирайте вещи и идите, - хмуро сказал сержант.

– Куда?
– спросил Артур, но ответом было молчание. Маленький нервно поглаживал рукоять кинжала, потупив глаза.

– Ребята, ну посудите сами - куда я пойду? Да и какой из меня преступник, в конце концов! Давайте так - я вас не видел, и вы меня не нашли...

Сержант презренно сверкнул очами, будто Артур сморозил о-очень глупую шутку и, повысив тон, произнес: "Китай для китайцев! Собирайте вещи и уходите". И указал облаченным в перчатку повелительным перстом вниз по лестнице. "Туда", - добавил снисходительно.

– Ясно, - буркнул Артур, хотя ничего ясно не было. Но он махнул рукой, окончательно решив не дурить, ведь не сегодня-завтра ему все равно бы уезжать. Только теперь вариант "Завтра" отпадает.

Он зашел в квартиру, потом высунулся назад.

– Парни! Зайдите, посидите, наверное устали.

Молодчики разом отвернулись в сторону. Артур засунулся обратно. Как это можно людей - людей!
– выгнать на улицы, подумал он, не понимаю. По всей стране это тысячи... Глупцы! Недолго же они продержаться у власти, если начинают с подобных указов... Проклятый дуумвират. Доконают они меня скоро!"

Он сел в кресло, раскурил длинную тонкую ароматическую "Хараду" и стал освежать в памяти места явок. Они были, например, в Ронгджаге и Шанхае, но туда он не поедет. Нужен Бэйкон и нужны Близнецы, а это в Столице. Зато там работает Мартен. Отлично. Пятьсот, нет, даже шестьсот километров до туда, выполнение задачи и скорее домой. Надоело уже, ну ее к черту эту секретную работу. Копаешься в шелухе, в грязи, кругом радиация, мутанты, изуродованные страшилища, с укором смотрящие тебе в глаза тут и там, будто именно ты виновник их несчастья, будто именно ты забрал у них здоровье, веру в справедливость, надежду на достойную жизнь и бесстыдно присвоил себе. И никуда не денешься от этого укора, от этих безнадежно отчаявшихся глаз карих, черных и серых, иногда кроваво-бордовых, иногда бесцветных, прозрачных как лед, с проступающими жилками каппиляров...

Он сидел и курил. Сизый ручеек дыма лениво подбирался к потолку и таял, идти никуда не хотелось. Наконец, он вскочил, желчно бросил окурок на пол и растоптал движением ботинка. Все, еду на глайдере! И надо будет зайти к Вэн Юаню и его сестре попрощаться. Добрые люди как привычная вещь - ощущаешь только ее отсутствие.

Гвардейцы стояли "вольно" и перебрасывались редкими фразами. Артур им виновато улыбнулся, что, мол, извините за задержку и отдал ключи. Те сразу же принялись исполнять свое дело. Наглухо заперли дверь, на щель приклеили полоску с проставленными печатями. Артур отвернулся и медленно стал спускаться по ступенькам. Этажом выше истерично закричала женщина.

Когда он вышел на улицу, разом пахнуло пылью, задымленностью и жесткой радиацией. Ветра не было и спертый, загазованный воздух смогом слоился над самой поверхностью земли. Лицо мгновенно покрылось сетью мельчайших капелек. Не улица, а парилка. Он пересек двор, миновал арку, прикрывавшуюся чугунными воротами и очутился на площади. Глайдеров не было видно ни на стоянке, ни в небе. Тут и там стояли люди с сумками, узлами, чемоданами: кто ругался, кто плакал и причитал, кто молчаливо расхаживал взад-вперед. Меж ними сновали хитроглазые скупщики с тачками и за бесценок скупали тряпье и пожитки.