Шрифт:
– Помоги мне! – пробормотал он, взяв Хельгу за руки. – Я не могу быть один, понимаешь? Помоги мне, Хельга!
«Слова утратили всякий смысл. Есть вещи, о которых не расскажешь».
Их разумы встретились и, слившись воедино, устремились ввысь.
«К любви, нежности и славе, пока смерть не разлучит нас».
Древняя, старая как мир история, лучше которой в мире не было и не будет. Все как надо – море, звезды и полный диск луны в придачу.
Глава 21
Вновь пришла осень, в воздухе запахло зимой. Опавшие листья лежали грудами под голыми черными деревьями, ветер то и дело начинал играть с ними, перенося с места на место. Все стало серым, лишь кое-где все еще виднелись желтые, бронзовые и алые пятна чудом сохранившейся листвы.
По небу в южном направлении потянулись огромные стаи диких гусей. На сей раз птиц было куда больше, чем обычно. Брок решил, что это связано с тем, что охотников теперь стало поменьше. Гусиный крик был исполнен надсады и скорби, – птицы дружно горевали о чем-то таком, чего не дано знать людям. Небо стало белесым, солнце – по-прежнему яркое – уже не грело, но лишь освещало пустынные земные просторы. Ветер раскачивал верхушки деревьев и ворошил шумливую листву. Он пах снегом.
Брок вышел из главного здания усадьбы, шурша жухлой травой. По пятам за ним следовал Джо. Из сарая слышались удары молота по наковальне – Мехитабель и Мэк трудились не покладая рук над созданием газификатора для древесного угля. Запасы бензина подходили к концу, поэтому их энтузиазм можно было только приветствовать. Часть народа ушла в город, другие отсыпались после сытного воскресного обеда. Нигде не было ни души.
Брок хотел было войти в сарай и немного поболтать с Мехитабель, но, вспомнив, что она была за собеседник, передумал. Помимо прочего, он не хотел мешать и работе. Он решил немного прогуляться по лесу. День уже клонился к вечеру, сидеть же в такую погоду дома ему как-то не хотелось.
Рядом с одним из коттеджей он заметил Эллу Мэй. Она смотрела куда-то в сторону и тихо хихикала.
– Приветик, – пролепетала Элла.
– Здравствуй, здравствуй… – ответил он на ее приветствие. – Как у тебя дела?
– О, все прямо прекрасно! Может, войдешь? У меня сейчас никого.
– Нет, нет, спасибо, – замотал он головой. – Мне изгородь надо чинить.
– А можно я пойду с тобой? – покраснев, спросила Элла.
– Лучше не надо. Ты же знаешь, там водятся свиньи. Лучше с ними не встречаться, ты же понимаешь.
Глаза Эллы Мэй наполнились слезами, и она печально склонила свою безобразную голову.
– Ты со мной никогда и минутки побыть не хочешь! – сказала она с упреком.
– Понимаешь, все как-то не до того, – поспешил ответить ей Брок. – Я постоянно чем-то занят и конца-края этому не предвидится.
Брок поспешил ретироваться.
«Надо бы ей мужа подыскать, – подумал Брок. – Таких, как она, сегодня хоть пруд пруди. Иначе она так и будет за мной ходить».
Он криво улыбнулся. Быть главным – работа тяжелая и неблагодарная. Кем только он не был – командиром, судьей, учителем, врачом, исповедником – теперь, похоже, настало время быть и сватом.
Он наклонился и потрепал голову Джо своей большой заскорузлой рукой. Собака лизнула его ладонь и радостно завиляла хвостом. Порой человеку становится так одиноко, что ему не могут помочь и такие верные друзья, как Джо. В этот день, наполненный ветром, ярким светом и шелестом летящих листьев, когда земля прощалась со своим летним домом, чтобы вступить на неведомую дорожку, ему было тяжело, как никогда – одиночество перестало быть чувством и стало острой мучительной болью.
«Нет, так нельзя» – мысленно одернул себя Брок.
– Джо, дружище, – пойдем пройдемся.
Собака неожиданно приняла стойку, уставившись куда-то в небо. Брок поднял глаза – зависший над ними металлический предмет сверкал так, что на него было больно смотреть.
«Воздушный корабль! Он приземляется!»
В лицо ему дохнуло холодным ветром, и в тот же миг он услышал рев двигателей диковинного летательного аппарата. Сердце его готово было выскочить из груди. Брок поежился.
«Главное – спокойствие. Ничего страшного не происходит. Это просто один из Них. Он кусаться не станет. Если нас до сих пор не трогали, то теперь-то и подавно не тронут…»
Медленно, словно упавший с дерева лист, корабль опустился на землю. Формой он походил на яйцо, при этом у него не было видно ни крыльев, ни какого-либо подобия двигателя. Брок направился к месту посадки, чувствуя, что ноги отказываются служить ему. На поясе у него висела кобура с пистолетом, но от этого он должен был выглядеть еще смешнее – малое, неразумное дитя, да и только…