– Мама, мама!
– Вася мчался по тропинке, волоча за собой дубину.
– Там папа, но он со мной не разговаривает.

Мгновенный ужас: мальчик сошел с ума. Виновата она, скрывая от врачей припадки. Но его лопоухое, скуластое личико было полно таким детским искренним недоумением, что она отбросила страшную мысль:

– Где папа? Что ты глупости говоришь, папа остался дома.

– Нет, он там.
– Вася показал рукой вперед, - он ходит и молчит.

На всякий случай она взяла и его за руку. Вышли на маленькую поляну, заросшую дикой малиной и крапивой.

"Вот здесь и настригу крапивы для чинчари".

На другом конце поляны - белая резная беседка, в ней кто-то сидит.

– Вот он, - прошептал Вася.
– Видишь, в беседке.

Надежда вгляделась, отсюда человек действительно походил на Иосифа.

– Это кто-то похожий на папу.

– А я тебе говорю, это он!- уже раздраженно возразил Вася.

Человек вышел из беседки, заслонив ладонью глаза от солнца, смотрел на них. Это был Иосиф.

"Что он здесь делает? Наверное, ищет нас"

– Иосиф, мы здесь!
– крикнула она.

Иосиф не отозвался, снова ушел в беседку.

Взяв Светлану на руки, чтобы не обожглась крапивой, пошла через поляну. Вася шел впереди и палкой заваливал перед ними малину и крапиву.

Иосиф сидел и курил трубку. Но что-то заставило ее замедлить шаги, что-то в позе (Иосиф всегда широко расставлял колени и откидывал голову, а сейчас сидел, понурившись). "Все-таки он переживает после своих безобразных вспышек, мучается".

– Иосиф!

Он вздрогнул, но позы не изменил.

– Вот видишь, он не разговаривает, - прошептал Вася.

– Папа!
– звонко крикнула Светлана.
– Папа, мы к тебе идем!

Но Надежда медлила заходить в беседку, что-то уже настораживало.

– Иосиф, перестань пугать детей, выйди к нам, - сказала по-грузински.

Он поднял голову, смотрел с неожиданно добрым растерянным выражением.

– Я не... Я - садовник, - ответил тоже по-грузински.
– Хочу эту поляну покосить.

Встал, показал косу и снова сел.

Они вошли в беседку. Надежда поставила Светлану на дощатый пол, и та сразу же бросилась к садовнику, села рядом на скамью, и вдруг как-то по-собачьи стала принюхиваться.

– Ты плохо пахнешь, фу, папка!

– Светлана, иди ко мне, это не папа.

Она слезла со скамьи, отошла, оглядываясь:

– Разве не папка? А кто?

– Этот дядя садовник.

Теперь разглядела: "дядя" был очень похож, но старше Иосифа. По-русски не понимал и не говорил.

– Почему вы одеты, как Сталин?

– Так надо.

– Вы очень похожи на него.

– Я знаю.

– Вы тоже из Гори?

– Нет, я из Мерхеули, это возле Сухума. А что посадить осенью на этой поляне, батони, может быть грецкий орех?

– Грецкий орех будет хорошо. Сколько вам лет?

– Пятьдесят восемь, наверное.

– Вы очень похожи на Сталина, как ваше имя?

– Зезва. Зезва Габуния.

– Иосиф... Сталин вас видел?

– Да, конечно. Меня показали ему, он очень смеялся.

– Говорите по-русски, я ничего не понимаю, - вдруг довольно злобно сказал Вася.
– Говорят, папа раньше был грузином.

– Что он сказал? Почему сердится?

– Сказал,что его отец тоже грузин, а сердится, потому что не понимает, о чем мы говорим.

– Может, вы хотите, чтобы здесь был розарий, я могу сделать.

– Нет, орех будет хорошо. Большое дерево посреди поляны. Нас уже не будет, когда оно начнет плодоносить.

– Вы еще молодая, вы увидите, а я, наверное, нет.

– Извините, нам пора.

– До свидания, батони. В этой беседке я храню свой инвентарь.

– Я вижу. Живите много лет.

Ночью вдруг спросил:

– Почему у тебя нет месячных? Ты что беременна?

– Нет. Просто задержка, у меня теперь так бывает.

– Жаль. Нам нужен еще ребенок.

– Я не хочу. Надо закончить институт. ("А когда закончу, уйду от тебя".)

– Лавры Полины не дают покоя?

– Я просто хочу работать, для чего было поступать в Академию.