Шрифт:
– Ты ври, да не завирайся!
– прикрикнул Аникей Киприянович.
– Я сам здешний домовой дедушка, знаю, кто приехал, кто уехал! Вон домовихи пришли женихово жилье смотреть, а ты их пугаешь!
– Кабы врал...
– тоскливо произнес странник.
– Не домовой ты дедушка, а самозванец. Не знаешь, кто в доме живет, а кто съехал. Пусти, побреду далее...
– А ну, пошли вместе!
– закричал Аникей Киприянович.
– Хочу своими глазами увидеть, как это в богатой квартире вдруг все пропало! Она хоть и не моя, хоть пока и без домового, а твердо знаю - никто оттуда не съезжал! А вы, красавицы, погодите тут.
И поспешил по перекрытиям к вентиляции, а странник, в очередной раз вздохнув, поплелся за ним. И в знатную квартиру они заглянули одновременно.
– Что за притча!
– воскликнул безместный домовой.
– Пойдем, я тебе другие комнаты покажу, всюду одно и то же, предложил странник.
И точно - квартира была пуста, один сор на полу.
– Как же оно стряслось?
– сам себя спросил потрясенный Аникей Киприянович.
– Не собирались же отсюда съезжать!
– Не собирались, а съехали. И давно. Гляди, и паук вон сдох.
– Как - давно? Что ты врешь? Двух дней не прошло, как я сюда заглядывал!
– Каких тебе двух дней? Тут уж долгие годы никто не жил! А сказывали, квартира богатая, добра много! Врут! Неладное с этим городом творится! Я отсюда прочь пойду, да и ты уходи.
Странник подумал и значительно добавил:
– Пока жив.
– Тьфу на тебя...
– совсем растерявшись, сказал Аникей Киприянович. И вслед за тяжко вздыхающим странником побрел к вентиляции.
То, что случилось, никак у него в голове не укладывалось. Сам же видел! ..
– Сам же видел...
– пробормотал он.
– А трогал?
– осведомился странник.
– Не-е...
– Трогать надо. Это тебе отвод глаз был - будто тут богатое житье.
– Кто ж его, отвод глаз, сделал?
– А ты не понял?
– Не-е...
– Аникей Киприянович совсем присмирел.
– А кикимора.
– Кто, кикимора? Они ж на деревне!
– В город, видать, подались. Глаза отвести - это они мастерицы. Кроме кикиморы - некому...
Когда домовихи увидели унылую рожу странника и растерянную - Аникея Киприяновича, сваха тоненько взвизгнула "ой! "
– Вот те и ой, - буркнул безместный домовой.
– Убираться отсюда надобно. Кикимора завелась, и...
Увидев приоткрывшиеся рты, он решительно заткнул уши, и правильно сделал - домовихи так завизжали в три глотки, что весь дом вздрогнул.
А потом пустились наутек.
Ни о каком осмотре жилья уже не было и речи.
* * *
Вражда между кикиморами и домовыми не то чтобы совсем из области преданий, но, скажем так, имеет исторические корни.
Домовые сжились с людьми, называют их хозяевами, блюдут их интересы. Кикиморы же, наоборот, вредят. Все они - старые девки, никому не нужные, и коли одной из десятка посчастливилось, набредя в лесу на холостого и не шибко умного лешего, стать лешачихой, то прочие девять, маясь своим девическим состоянием, копят злобу и пакостят, где только могут. Особенно от них достается молодым хозяйкам - раньше пряжу путали, ткацкий стан разлаживали, молоко заставляли киснуть буквально на глазах, а также метили домашний скот, выстригая шерсть на боках. Иная вредная кикимора могла и девичью косу серпом отхватить, за что изгонялась знающим человеком в лес, на сухую осину, там и висела лет по десять и более, до полного отощания, скуля и воя на ужас всему лесному населению.
Теперь, когда бабы не прядут, не ткут, коров не доят, скота не держат, кикиморы заскучали. Они, устроив себе жилище в печной трубе, хнычут там целыми ночами. Задобрить их сложно - им бы мужика справного, а где его взять? Домовые этих красавиц, понятное дело, гоняют, и даже успешно гоняют. Но попадется кикимора поумнее - может и домового из дому выжить вместе с хозяином...
А, главное, искать в их поступках хоть какую-то логику - безнадежное дело.
Вот поэтому ни Аникей Киприянович, ни Неонила Игнатьевна, ни невестина мать с невестой даже не задумались, какой прок кикиморе в этом отводе глаз. Шкодит - и точка.
И Неонила Игнатьевна даже вздохнула с облегчением - свахи-соперницы, узнав про вмешательство кикиморы, наверняка отнесутся к делу с пониманием и отменят битье об заклад. Даже с определенной бабьей радостью отменят все они обломали зубы об Трифона Орентьевича с его дедом, так что проказы кикиморы были бы неплохим наказанием для несговорчивого жениха! И даже слушок пустить можно - что жених-де уже кикиморой попорченный! Недоглядел деде - а они и того!
А вот Маланья Гавриловна, которую мать чуть ли не в охапке вытащила из заколдованного дома, призадумалась.
Она была девицей на выданье, а ничего домовихе так не хочется, как замуж. Опять же, девок у домовых мало, выбор женихов препорядочный, за кого попало девку не отдадут, и Малаша уже настроилась на лучшего в городе жениха.
Она еще не любила его - должна была полюбить при встрече. Однако уже видела в нем мужа. И то, что Трифон Орентьевич попал в беду, ее огорчило.
Пока сваха со Степанидой Ермиловной ахали, охали, причитали да клялись, что ноги их в этом доме больше не будет, а Аникей Киприянович благоразумно смылся, Малаша тихонько подошла к страннику. Тому, видать, было все равно, куда направить стопы, раз он без всякого движения стоял неподалеку от галдящих домових.