— Для чего это? — спросил Пэдберри.

— Для переноски трупов, — объяснил я. — Но почему носилок двое?

Он поглядел на меня, широко раскрыв глаза:

— Почему вы меня спрашиваете?

— Ты сказал, что наверху никого больше нет.

— Верно, — кивнул он.

— Если там только один труп, — сказал я, — то зачем двое носилок?

— Откуда мне знать. Может, Терри разрезали пополам? Я покачал головой.

— Двое носилок — значит, два трупа, — возразил я. — Кто второй?

— Богом клянусь, — пробормотал он. — Богом клянусь, что без понятия. Вчера я ушел отсюда в два часа ночи. Сегодня вернулся в половине первого. Если туда кто-то поднялся, мне ничего об этом не известно.

— А сам ты сегодня там не был?

— Нет, сэр.

— У Терри были еще какие-нибудь подружки?

— Нет, сэр. Только Робин. И у нее тоже никого больше не было.

Снова показались ребята из морга, по два человека на каждые носилки. Лица их были безучастными, хотя руки явно напряжены.

Проводив их взглядом, я увидел, как в дверь вошел еще один человек в штатском. Проходя мимо, он вздрогнул, остановился, поглядел на меня и, нахмурившись, произнес:

— Митч?

Я поднял на него глаза и увидел знакомое лицо. Лет десять назад мы несли службу на одном участке. Я вспомнил, что его зовут Грег, но фамилию забыл.

— Привет, Грег, — поздоровался я.

— Ты на... — начал он и удивленно замолчал, оглядываясь по сторонам, словно ища кого-нибудь, кто мог бы объяснить ему, что к чему. Он, очевидно, вспомнил мою историю.

— Нет, частное лицо. Здесь проездом.

— Так-так, — протянул он, испытывая явную неловкость. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Хорошо выглядишь, — ответил я по принципу “лишь бы не молчать”.

— И ты тоже. Ладно, мне нужно работать. — Он выдавил из себя улыбку и добавил:

— За это мне и деньги платят.

— Верно.

Грег отошел, и через минуту я увидел, как он разговаривает с двумя другими детективами. Они оба покосились в мою сторону, а затем наклонили головы, прислушиваясь к его словам.

Я догадывался, что он им говорит. Что я раньше служил в полиции, был детективом на одном из участков в верхней части города, до той поры, пока не застрелили моего напарника, производившего арест — арест, который получился не таким простым, как казался вначале. А застрелили его потому, что меня не оказалось рядом. А не подстраховал я его по той простой причине, что в тот момент, когда он умирал, находился в постели с женщиной, отнюдь не со своей женой.

Я закрыл глаза и, весь напрягшись, ждал, что произойдет дальше. Если бы я только остался дома! Не зря мне сегодня так не хотелось сюда идти.

— Что с вами? — спросил Джордж Пэдберри, не дав мне даже этого утешения — никого не видеть. Я открыл глаза.

— Все в порядке, — ответил я и увидел, как двое направляются ко мне — разговаривать...

Беседа оказалась не столь уж болезненной. О моем, прошлом они не упоминали, но по глазам было видно, что оно им известно.

Меня пересадили за другой столик, подальше от Пэдберри, и я рассказал им, как здесь очутился. Они начали выпытывать о прошлом Робин, и мне потребовалось некоторое время, чтобы убедить их, что я и в самом деле ничего о ней не знаю. Не то чтобы они мне не поверили, просто казалось странным, что родственники до вчерашнего дня были незнакомы.

Весь допрос занял не более десяти минут, и они попросили меня еще на некоторое время задержаться. Один из них поинтересовался:

— У вас ведь сегодня больше никаких встреч не предвидится?

— Нет, — ответил я.

— Мы к вам еще вернемся, — произнес он, и, поднявшись, они оба отошли.

Я сидел и курил, наблюдая за происходящим. Детективы и криминалисты продолжали сновать взад-вперед, поднимаясь наверх и возвращаясь. Входная дверь то открывалась, то закрывалась, слепя глаза ярким солнечным светом. Я еще пару раз видел Донлона, один раз — когда он беседовал с группой в штатском, среди которых был и мой недавний собеседник, и другой раз — когда он с двумя другими копами допрашивал Пэдберри.

Минут через пятнадцать ко мне подкатил тощий лохматый парень в белой рубашке с короткими рукавами и спросил:

— Что вы думаете?

— Я не думаю, — ответил я.

— Как я понимаю, это девчонка их убила, — сказал он. Я поглядел на него.

— Ты из прессы?

— Точно. Могу показать свою карточку. На входе меня пропустили.

— Я здесь ни при чем, — объяснил я. — Тебе, наверное, лучше поговорить с кем-нибудь другим.

Его губы растянулись было в ухмылке, словно я его разыгрывал, но, увидев, что это не так, он нахмурился.