Петра была и тронута, и раздосадована этим жестом одновременно. Книгу она не стала открывать. Покопалась у себя в сумке, выгрузила все. Потом смыла с себя дорожную пыль и легла на кровать, потому что сидеть в этой комнате было не на чем.

Неудивительно, что он все время проводит в саду. Тут чтобы повернуться, и то надо выйти.

Проснулась Петра, потому что кто-то стоял у двери. Не стучал, просто стоял, прижав руку к читающему устройству. Что же она услышала такого, что ее разбудило? Шаги в коридоре?

– Я не одета, – сказала она, когда дверь открылась.

– Как удачно, – ответил Боб.

Он вошел и поставил сумку возле столика.

– Ты Алая видел? – спросила Петра.

– Да, только потом поговорим.

– Ты знаешь, что он – Халиф? – продолжала Петра.

– Потом.

Боб снял ботинки.

– Я думаю, они планируют войну, хотя притворяются, что нет.

– Да пусть себе планируют что хотят. Ты здесь в безопасности, а на все прочее мне плевать.

Боб плюхнулся рядом, просунул руку Петре под спину и притянул к себе. Погладил по спине, поцеловал в лоб.

– Мне они рассказали про остальных эмбрионов, – сказала она. – Что Ахилл их украл.

Он снова поцеловал ее:

– Тсс!

– Я еще не знаю, беременна я или нет.

– Будешь.

– Я знала, что он не проводил тест на «ключ Антона», – сказала Петра. – Я знала, что он врал.

– Ладно, ладно.

– Я знала, но не сказала тебе.

– Теперь сказала.

– Я хочу от тебя ребенка, каким бы он ни был.

– Ладно, тогда следующего мы сделаем обычным путем.

Петра поцеловала его:

– Я люблю тебя.

– Рад слышать.

– Надо вернуть остальных. Это наши дети, и я не хочу, чтобы их растили другие.

– Мы их вернем, – ответил Боб. – Если я в чем-то на свете уверен, то в этом.

– Он их уничтожит, но не даст нам их выручить.

– Ошибаешься. Ему они нужны живые больше, чем мы мертвые.

– Как можно знать, что думает Зверь?

Боб перевернулся на спину и поглядел в потолок.

– Я в самолете о многом передумал. О том, что говорил Эндер, о том, как он мыслил. «Врага нужно знать», – говорил он и потому изучал жукеров непрестанно. Все видеозаписи времен Первого нашествия, препарирование мертвых жукеров, а то, что не мог найти в книгах и лентах, воображал. Экстраполировал. Старался понять, кто они.

– В тебе ничего нет от Ахилла, – сказала Петра. – Ты его полная противоположность. Если хочешь его понять, подумай о том, что тебе несвойственно, и это будет Ахилл.

– Не так. По-своему, мрачно и извращенно, он любит тебя, и так же по-своему, мрачно и извращенно, люблю тебя я.

– По-разному извращенно, и эта разница существенна.

– Эндер говорил, что тебе не победить сильного врага, если ты не поймешь его полностью, а ты не поймешь его, если не будешь знать желаний его сердца, а желаний его сердца ты никогда не узнаешь, если не полюбишь его по-настоящему.

– Только не говори мне, что ты решил полюбить Зверя.

– Мне кажется, – задумчиво сказал Боб, – что я всегда его любил.

– Нет! – Петра с отвращением отодвинулась и повернулась спиной.

– С тех самых пор, как я увидел, как он приближается к нам, хромая, тот единственный хулиган, которого мы тогда надеялись одолеть, мы, детишки. Искалеченная нога, опасная ненависть, которую он испытывал к каждому, кто видел его слабость. Неподдельная доброта и любовь, которую он проявлял ко всем, кроме меня и Проныры, – Петра, именно этого никто не понимает в Ахилле. Все видят в нем убийцу и чудовище.

– Потому что он такой и есть.

– Чудовище, которое продолжает привлекать к себе любовь и доверие людей, которым стоило бы быть поумнее. Я знаю этого человека; его глаза заглядывают тебе в душу, оценивают тебя и находят ценным. Я видел, как дети его любили, как они отходили от Проныры к нему, считали его своим отцом – в сердце своем. И хотя он всегда держал меня на дистанции, я… на самом деле я его тоже любил.

– А я нет.

Воспоминание о его руках, обнявших ее, когда он ее целовал, – это было невыносимо. Петра заплакала.

Рука Боба легла ей на плечо, погладила по боку, тихо утешая.

– Я его уничтожу, Петра, – сказал Боб. – Но это не получится, если я буду действовать так, как собирался до сих пор. Я от него уходил, реагировал на его действия. Все-таки у Питера была правильная идея. Он по-дурацки ее выполнил, но идея была правильная – сблизиться с ним. Его нельзя считать чем-то далеким и неразличимым, силой природы вроде бури или землетрясения, с которой не справиться, но от которой можно укрыться. Его надо понять. Влезть ему в голову.