– Какая получается запутанная паутина, когда плетешь обман, – вздохнул Питер.

– Ты, значит, паук, – сказала Тереза. – А мы – нити? Или мухи?

– Пассажиры, – ответил Джон Пол.

А Питер засмеялся.

– Или вы мне объясните, над чем ржете, или, клянусь, я вас выброшу в космос.

– Как только Графф узнал, что на станции есть информатор, он тут же привез сюда свою группу безопасности. О чем не знал никто, кроме него: ни одно сообщение на самом деле ни со станции, ни на станцию не проходило. Но для обитателей станции казалось, что почта ходит нормально.

– И ты надеешься поймать кого-то за отправкой сообщения, на каком шаттле мы летим.

– На самом деле мы думаем, что никто вообще никакого сообщения не пошлет.

– Тогда зачем это все?

– Важно, кто именно не пошлет сообщения. – Питер осклабился.

– Ничего больше не спрошу, – сказала Тереза, – потому что ты лопаешься от гордости, какой ты умный. И какой бы у тебя ни был умный план, мой умный мальчик продумал его до конца.

– А люди еще называют Демосфена склонным к сарказму.

Чуть раньше она не понимала, а сейчас поняла. Что-то щелкнуло и встало на место. Включилась нужная передача, пошел правильный сигнал.

– Ты хотел, чтобы каждый думал, будто случайно узнал о нашем отлете. И дал каждому шанс послать сигнал. Кроме одного человека. И если он и есть тот один…

– То письмо не будет отправлено, – закончил за нее отец.

– Если только он не умен по-настоящему, – возразила Тереза.

– Умнее нас? – спросил Питер.

Они с Джоном Полом переглянулись. Потом одновременно качнули головой, сказали «Не-а» и рассмеялись.

– Очень приятно, что у вас такое взаимопонимание.

– Мам, не злись, – попросил Питер. – Я тебе не мог сказать, потому что если бы он узнал, ловушка бы не сработала, а он – единственный, кто слышит всех. Кстати, глушитель я получил только что.

– Все это я понимаю. Но твой отец догадался, а я нет.

– Мам, – сказал Питер, – никто тебя не считает тормозом, если ты об этом волнуешься.

– Тормозом? В каком пыльном ящике давно умершего преподавателя английского нашел ты это слово? Могу тебя заверить, что в самых худших своих кошмарах никогда не представляла себя тормозом.

– И хорошо. Потому что иначе ты бы ошиблась.

– Пристегнуться нам не надо перед взлетом?

– Нет, – сказал Питер, – мы никуда не летим.

– А почему?

– Компьютеры станции гоняют программу имитации, показывающую, что шаттл выполняет предполетные действия. Чтобы она была убедительной, мы отчалим и дрейфом отойдем от станции. Как только на причале останутся Графф и его внешняя команда, мы вернемся и вылезем из этой жестянки.

– Какая-то слишком утонченная схема для вылова шпиона.

– Ты меня воспитала утонченным, мамочка. Заложенное в детстве не выбить.

Ланковский постучал в дверь около полуночи. Петра уже час как спала. Боб вышел из сети, отключил компьютер и открыл дверь.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Наш общий друг желает видеть вас обоих.

– Петра уже спит, – сказал Боб, но по ледяной манере Ланковского понял, что действительно что-то произошло. – Что-нибудь с Алаи?

– Спасибо, он пребывает в добром здравии. Пожалуйста, разбудите свою супругу и приведите ее как можно быстрее.

Через пятнадцать минут, промытые внутренним адреналином от остатков сна, они стояли перед Алаи – не в саду, а у него в кабинете. Алаи сидел за столом.

Он подтолкнул Бобу лежащий на столе одинокий лист бумаги.

Боб прочел.

– Ты думаешь, что я это послал.

– Или Петра. Я пытался объяснить себе, что ты, быть может, не дал ей понять, насколько важно хранить эту информацию от Гегемона. Но потом я понял, что думал в стиле очень старомодного мусульманина. Петра должна отвечать за свои действия. И она не хуже тебя понимала, насколько важно сохранять секретность в этом вопросе.

– Я это не посылал, – вздохнул Боб. – И Петра не посылала. Мы не только поняли твое желание сохранить тайну, мы с ним согласились. Вероятность, что мы бы послали информацию о твоих действиях кому бы то ни было, нулевая. Точка.

– И все же вот письмо, посланное с нашей собственной сети. Из этого здания!

– Алаи, – сказал Боб. – Мы – трое самых умных людей на Земле. Мы вместе прошли войну, и вы двое пережили плен Ахилла. И все же, когда такое случилось, ты абсолютно уверен, что именно мы предали твое доверие.