Все это время Милдред Блейк сидела, наклонившись к нему через угол стола. Теперь она выпрямилась, откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.

– Если я вам поверю…

Он повторил то, что уже сказал:

– Это неправда.

Рассчитанно медленным движением она стала снимать рваную перчатку, глядя не на него, а на появлявшуюся из перчатки руку. Уродливую, костлявую, плохо ухоженную, с коротко подстриженными ногтями, желтовато-бледными. Сняв перчатку, она положила ее на книгу и сказала:

– Мы уже давно знаем друг друга. У каждого есть долг перед обществом, но есть долг и перед друзьями. Если я поверю, что смерть Уильяма Джексона – простая случайность… – она говорила медленно, растягивая слова.

– Как я могу убедить вас? Я не трогал его!

– Если я смогу в это поверить, может быть, я пока воздержусь от визита в полицию. Я говорю – может быть.

– Милдред!

– Вы не убивали его?

– Нет! Нет!

– Вы не ходили за ним и не толкали его?

Почти потеряв дар речи, Арнольд Рэндом качнул головой, мучительно стараясь найти слова, которые могли убедить ее или растрогать. На ум приходили только самые простые:

– Я никогда не прикасался к нему. Он ушел – я закрыл инструмент и тоже ушел. Я не трогал его.

После зловещей паузы она сказала:

– Хорошо, я верю. Не думаю, что кто-нибудь другой поверил бы, но в целом я верю. Но если я никому ничего не скажу, я подвергаю себя риску. Думаю, вы это понимаете.

Конец ознакомительного фрагмента.