– Ты слышишь меня, Серебряный Плащ? Они мне позволили ухаживать за тобой. Ты ранен в бедро. Но мышцы свело судорогой, как жгутом, и это сдерживает кровотечение. Однако нога распухла и посинела. Я сделаю тебе надрез, иначе ногу потом придется отнять.

– Сделай. Иначе, как я потом буду плясать.

Она чуть улыбнулась. Ямочки на щеках делали улыбку веселой, но в карих глазах застыла горькая печаль.

Бьерн разглядывал ее. Он знал, что ее похитили, но выглядит она прекрасно. Медно-рыжие волосы с аккуратно разделенным пробором, заплетены в две толстые косы, которые обвивали голову, точно венчали короной. Узкое платье зеленой шерсти подчеркивало изящество стана и приятную округлость груди. Из украшений – круглый медальон на цепочке и пояс из позолоченных квадратиков.

– Ролло опасался, что с тобой могут дурно обращаться. Он ведь и пришел в Шартр из-за тебя. А ты тут словно принцесса.

Эмма подняла глаза. Ее руки, раскладывавшие полотно для перевязки, замерли.

– А я и есть принцесса. Они не могут держать меня как пленницу.

Бьерну стало грустно. Неужели Рольв так рвался к ней? Неужели эти смерти… У него не было сил додумать…

– Ты рада, что оставила своих?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, Бьерн. Я очень скучаю по Ролло… По сыну.

– А твой жених? Ролло сообщил, что ты можешь быть с ним.

– Ну, тогда со мной и впрямь не поступят плохо. Однако зря ты думаешь, что кто-то значит для меня больше, чем Ру Нормандский.

Она протерла нож. Оглядела рану скальда. Нога его выше колена распухла и потемнела до синевы.

– Что со мной сделают? – спросил Бьерн, когда она едва коснулась кожи. Поморщился. Боль стрельнула, как удар в сердце. До мозга. Он скривился, сцепив зубы. Эмма не ответила на его вопрос. Сказала, что ему придется потерпеть. Чтобы отвлечь его, стала рассказывать, как ее похитили. Но едва она сделала первый надрез, как Бьерн потерял от боли сознание.

Эмме не нравилось состояние Бьерна. Кровь выступала вместе с гноем, ей долго пришлось возиться, удаляя этот гной. Когда все было закончено, Бьерн так и не пришел в себя. Она вышла из комнаты, усталая, встревоженная. В конце прохода при свете плошки увидела силуэты Ги и епископа. Они не заметили ее в полумраке.

– Сегодня они восстановили вокруг стен камнеметные машины, – говорил Ги. – Я не ожидал подобного от этих варваров. К тому же, похоже, они делают осадные башни. Сколько мы еще выдержим? Где герцог, обещавший помощь?

Епископ стоял спокойно, лишь руки, теребившие четки, выдавали, что он нервничает.

– Боюсь, что это одному Богу известно.

– Что сие означает? – встрепенулся Ги.

– Это значит, что по всем срокам он уже должен быть здесь.

Оба какое-то время молчали, но потом епископ, словно извиняясь, произнес:

– На Эбля мы не очень-то рассчитывали. У него всегда семь пятниц. А вот Роберт… Это ведь была его идея. Его и этой женщины, что ранила норманна в серебряном плаще.

– Но она-то здесь, – пробормотал Ги. И вдруг заволновался. – Преподобный отче, я видел, что она сегодня была в парке аббатства. Не позволяйте ей этого. Она – лютый враг Эммы и…

Епископ перебил его раздраженно:

– Нам просто необходим Далмаций. Он пленник у язычников, и они в любой миг могут казнить его. А он знает куда больше, нежели я, о приходе франков. Если этот Ролло вздумает пытать и выведает все…

Он резко умолк, увидев Эмму.

– В чем дело, дочь моя?

Она приблизилась.

– Я сделала раненому перевязку. Но в той грязи подземелья, что вы его держите, я не поручусь ни за что.

– А куда его? – вдруг огрызнулся Ги. – Город переполнен ранеными, а мы должны еще хлопотать о пленном варваре.

– Он дорог Ролло! Он его друг с детства!

Она переводила взгляд с одного на другого.

– Я слышала, что вы говорили о Далмации. И если вы выслушаете меня, то я хочу вам предложить обменять его на Бьерна.

Они оба глядели на нее – епископ заинтересованно, Ги исподлобья, хмуро.

– Я вижу, ты готова душу поставить про заклад ради любого из этих язычников.

Эмма не придала внимания сарказму в его голосе. Главное, спасти Бьерна. Он очень плох. А ей вряд ли и далее позволят за ним ухаживать.

– У нас есть Бьерн, – заговорила она как можно спокойнее. – Есть и другие норманны. Кроме лишних ртов, вы ничего не приобретете в их лице. Ролло же может согласиться выменять на них Далмация и других франков. Сообщите ему это. Думаю, он не откажет.

По их молчанию она ничего не могла понять, но настаивать не стала, чтобы своим пылом еще более не раздражать Ги, не вызвать сомнения у Гвальтельма. Ушла. Оба священника еще какое-то время говорили. О том, удалось ли им предотвратить оспу, о том, что надо забаррикадировать ворота, ибо викинги готовят новые тараны. Потом оба умолкли.