– Сейчас одна надежда - опросить всех соседей, не видали ли кого чужого, - сказал Корнилов.
– Я еще пройдусь по саду и поеду в управление. А ты с людьми беседуй, пока на работу не разъехались. Никого не пропусти.

– Вы считаете, что это не Аристарх поработал? Кто-то другой?
– Бугаев с сомнением смотрел на обгорелый дом. Подполковник промолчал, Семен покрутил головой и, вздохнув, пошел через кусты к соседям.

"Нет, это не Платонов, - думал Игорь Васильевич, внимательно, штакетину за штакетиной, осматривая забор.
– Он свое уже взял. Хотел бы поджечь - поджог бы вчера. А возвращаться сюда, после того как тебя милиция задержала... Надо решительным человеком быть. А вся его решительность - одна видимость: четыре морщины на лбу да волевой подбородок".

Осмотр ничего нового Корнилову не дал. Повсюду: на траве, в кустах, на заборе - валялось столько всякого хлама - каких-то тряпок, полуобгорелой бумаги, старых корзинок, обуглившейся мебели, что поиски здесь следов преступника теряли всякий смысл. "Бедлам какой-то, раздражаясь оттого, что ничего не сумел прояснить, думал подполковник.
– С чем приехали, с тем и уезжаете, товарищ начальник. Что о вас районные милиционеры подумают?" Он сел в машину и сразу же набрал номер управления. Ответил Белянчиков, которого подполковник, узнав о пожаре, посылал на квартиру Платонова.

– Ну как там наш инженер?
– спросил Корнилов.
– Написал сочинение?

– Платонов дома не ночевал, - доложил майор.
– Соседи видели, как он поздно вечером погрузил в машину чемодан и уехал.

– Этого еще не хватало!
– вырвалось у Корнилова.
– Розыск объявили?

– Объявили. В доме дежурит Степанов.

"Ну и ну! Ну и Аристарх!
– раздражаясь все больше и больше, думал Игорь Васильевич.
– Преподнес сюрприз. На что ж он надеется?! Удрал и все свои любимые иконы оставил!" Корнилов вдруг заулыбался. Шофер покосился на него с тревогой.

– Ничего, Саша, ничего. С ума я не сошел, - продолжая улыбаться, успокоил его Корнилов.
– Вспомнил я этого Аристарха. Никуда он не убежит, миленький.
– Подполковник посмотрел на часы. Было половина десятого. Он снова набрал номер Белянчикова.

– Ты, Юрий Евгеньевич, пропуск Платонову все же закажи.

Когда они подъезжали к Главному управлению, Игорь Васильевич попросил шофера:

– Заверни, Саша, на Каляева, к автомобильной стоянке.

Красные "Жигули" Аристарха Антоновича, забрызганные подсыхающей грязью, красовались в сторонке. Корнилов удовлетворенно хмыкнул.

Платонов, понурясь, сидел в приемной. Увидев Корнилова, Аристарх Антонович встал, поздоровался, чуть наклонив голову.

– Здравствуйте, товарищ Платонов.
– Игорь Васильевич скосился на его ботинки - они тоже были в грязи.
– Через две минуты я вас приму.

В кабинете, усевшись за стол, Корнилов пробежал сводку происшествий за сутки и, включив селектор, сказал секретарю:

– Варвара Никитична, пусть зайдет гражданин Платонов.

Лицо у Аристарха Антоновича было измученным, отечным. Под глазами залегли густые сине-зеленые тени. От вчерашней фанаберии и следа не осталось.

– Не выспались, Аристарх Антонович?

– Какой уж тут сон...

– Далеко ли ездили?

– Никуда не ездил.

Корнилов снял трубку с телефонного аппарата. Набрал номер Белянчикова.

– Снимите пост на Зверинской у дома тридцать три. Пусть Степанов возвращается в управление.

Посмотрел внимательно на Аристарха Антоновича. Платонов отвел глаза.

– Вы знаете, гражданин Платонов, - жестко сказал подполковник, - дела ваши очень плохи. Очень.

– Но объяснение я принес.
– Аристарх Антонович испуганно посмотрел на Корнилова.
– Как договорились. Я все написал...

– Сегодня ночью сгорел дом Барабанщикова. Не просто сгорел - его подожгли. Мы подумали: qui prodest? Вы человек ученый, латынь, наверное, понимаете?

– Нет, - мотнул головой Аристарх Антонович.

– Что же вы так? А говорили мне вчера, что кандидат наук. Мы, кстати, проверили - никакой вы не кандидат. Не защитились. А теперь вас другая защита ожидает. Qui prodest - значит: "Кому выгодно?"

Платонов не шелохнулся. Сидел бледный как полотно, ожидая, что еще скажет подполковник.

– Мы решили, что в первую очередь это выгодно вам. Приехали на Зверинскую, а вас нету дома. И соседи говорят - не ночевал. Машина у вас грязная, ботинки тоже... Что прикажете думать? Там, в Парголове, на Озерной, грязи хватает.

Платонов инстинктивно посмотрел на свои ноГи.

– А ведь вы, Аристарх Антонович, давали подписку о невыезде. И говорили мне хорошие слова об интеллигентности. Вы знаете, что по моему, милицейскому, разумению отличает человека интеллигентного? Чувство порядочности.
– Корнилов смотрел, как розовеют большие, чуть оттопыренные уши Платонова.