Шрифт:
Наступила пауза.
Шарик, посвятивший меня в самые сокровенные тайны этого железного, злого и ужасного «сердца», тяжело вздохнул и, схватив молоток, стал нервно выстукивать ближайшую трубку.
Я прислушался. Из-за стука донеслись ко мне снизу голоса двух шариков.
– А мы теперь выбрались далеко, далеко, шесть верст отсюда, аж за Чумкой [3] , коло кладбища! Мама в больнице. Завтра праздник, я с Сонькой пойдем к ней.
– А мой тятя в участке. У него документа нет. Хочешь покурить, Витька?!
3
Чумная гора. (Прим. автора.)
– Хочу!
– На с гильзой окурок! Это «Ласточка». У меня этих окурков много. Я нынче встал рано и понасобирал их на бульваре. Дворники тогда еще не подметали. Хочешь, пойдем завтра, целый карман наберем.
Голоса смолкли, и вместо них по углам послышалось таинственное перешептывание. Шарики, как я разглядел по мерцающим огонькам, сбились в одну кучку.
О чем они перешептывались? Освещенные личики их горели лукавством. Дети, видимо, замышляли что-то.
Вдруг в котле воцарился мрак. Свечи потухли, и послышалось сдержанное хихиканье.
– Черти! – выругался старшина. – Вам бы только баловаться. Вот уж подождите. Будет вам, скажу хозяину. Ну, зажигай!
– Иуда, – буркнул кто-то.
Чиркнули тотчас же по углам спички, сделалось снова светло, и я разглядел смеющиеся веселые личики.
– Ванька! – крикнул один шарик другому, сидящему верхом на заогненном ящике. – Пойди время узнать!
– Время, время узнать! – подхватили детские голоса.
Ванька не заставил себя долго просить и юркнул хорьком в горловину.
– Кочегара спроси, у него часы с заводом! – запищал ему кто-то вдогонку.
– Половина двенадцатого! Пушка еще не вдарила и шар не упал [4] , – заявил, моментально вернувшись, Ванька.
– А жрать хочется! – заметил один.
– Будет время, а пока работай! Ну, вы! Мишка, брось курить! – стал распоряжаться старшина.
Все опять схватились за молотки, и «сердце» забилось. Стук сделался до того сильным, что казалось, «сердце» не выдержит и разорвется на части.
«Чи-и-жик-пы-жик, где ты был?» – выстукивало это гигантское «сердце».
4
Падающий на одной портовой башне шар означает полдень. (Прим. автора.)
Я в изумлении посмотрел на старшину.
– Это они опять балуются, – заметил он.
«На Фонта-а-нке во-одку пил!» – продолжали в такт выстукивать по дымогарным трубкам и топкам шарики.
«Выпил рю-умку, выпил две!» – выводил кто-то двумя молотками на заогненном ящике.
«За-а-кружилось в голо-о-ве!» – продолжали остальные.
– Дурачатся, – заметил мне опять старшина, – потому что обед скоро. Собрались вместе и наигрывают. А там вот, посмотрите, в «козла» жарят.
Я посмотрел в угол.
Два шарика уселись верхом на топку. Перед ними – свеча, и у каждого в руках – карты.
– Пас!
– Пас!
– Семка, плати копейку!
«Бах!» – грянула на бульваре пушка, и все встрепенулись.
– Снедать, снедать!
И мимо меня один за другим стали проскальзывать шарики.
– Снедайте, только живее! – крикнул старшина. – Надо котел кончать скорее! Мишка, на десять копеек, ступай на набережную и купи мне на одну копейку печенки, только с рисом, на две – селедки, а на остальные – огурец, хлеба и фунт яблок!
– И мне, мне тоже! – пристали два шарика к бойкому мальчишке в синей куртке и со скошенной набок на курчавых волосенках английской шапчонкой.
Мишка зажал в кулак деньги и испарился.
В ожидании его старшина и два шарика подсели ко мне поближе, и один задымил окурком. – Сколько времени вам полагается на снеденье? – спросил я.
– Час!
– Отчего же вы не выходите?
– Да так, не хочется, привыкли!
– Показать фокус? – вызвался шарик помоложе.
– Покажи!
Он поднес ко рту свою детскую ладонь и харкнул.
– Смотрите!
Я посмотрел. На ладони у него оказался большой черный комок, перемешанный со слюной.
– Еще раз! – заявил он. – Кха!
Шарик харкнул второй раз, и получился комок побольше.
– Кха, кха! – Он харкнул несколько раз подряд, и первоначальный комок вырос в довольно большой и черный шарик.
– Вот вам и шарик! – рассмеялся во весь рот мальчик и протянул мне сфабрикованный им, скатанный упругий шарик.
– Фокус! – согласился я.
– А я могу много таких шариков сделать. Весь день буду делать. У меня здесь этого материалу много, цельная фабрика! – И он ткнул пальцем в свою плоскую грудь.