– Друзья! Солдаты! Позор вам, солдаты!
– не утихает Милорадович.

Заволновались восставшие офицеры. Уговорит генерал солдат.

– Ваше сиятельство, уезжайте, - сказал один.

– Уезжайте, - сказал другой.

– Немедля покиньте площадь!

Не слушает Милорадович.

– Друзья! Солдаты! За мной, солдаты!

Приподнялся Милорадович в стременах.

Приподнялся, и в ту же минуту грянул на площади выстрел.

Все замерли. Стихло кругом. Повернулись на выстрел люди.

Видят, стоит Каховский. В руке пистолет дымится.

Ударила пуля в графа. Стал оседать Милорадович.

– Солдаты!..
– крикнуть успел генерал и рухнул с коня на землю.

– Ну что, - говорил Каховский, - видали, рука не дрогнула.

– Да ты бы лучше стрелял в царя.

– Не смог я. Не смог, - повторяет Каховский.
– Цареубийцей прослыть не смел.

– Э-эх, пожалел государя. Посмотрим, пожалеет ли он тебя.

ПРИПЕЧАТАЛ

Царь Николай I был на Дворцовой площади. Дворцовая рядом с Сенатской. Десять минут ходьбы.

Давно уже отдан приказ верным царю войскам немедля прибыть на площадь. Что-то не очень торопятся "верные".

В беспокойстве великом царь:

– А вдруг и эти туда - к злодеям?!

Ходит Николай I по Дворцовой площади, губы себе кусает.

Около Зимнего дворца тоже народ собрался. Толпятся, ожидают чего-то люди.

Раздаются смешки в народе:

– Царь наш, кажись, без войска.

Ждёт Николай I войска. Пока не идут войска, решил государь обратиться к народу. Подумал: лучше всего прочитать манифест. Пусть знают, что он государь законный.

– Я государь законный, - заявил государь народу.
– Слушайте волю господню.

Достал Николай I бумагу, выпятил грудь, прочитал:

– "Манифест..." Знаете, что такое есть манифест?

Кто-то ответил:

– Знаем.

– "Манифест", - повторил Николай I и стал нараспев читать, что с этого дня не старший брат Константин, а он, Николай, и есть государь законный.

– Так кто государь законный?
– спросил у собравшихся царь.

Никто ничего не ответил.

Насупился Николай I. Как же понять молчание? Может, люди не очень поняли?

– Так кто государь законный?

Кто-то один нашёлся:

– Ваше величество и есть государь.

– Верно, - ответил царь.

Ждёт Николай I, что сейчас закричат "ура".

Однако никто не крикнул.

Ждёт вторую минуту царь.

Снова кругом молчание.

Неловко царю уходить без "ура". Хоть сам ты возьми и крикни.

– Ура!
– закричал Николай I.

Один из толпы ответил.

– Ура!
– повторил государь.

Ответили сразу трое.

– Государю ура!
– в третий раз закричал Николай I.

Теперь уже крикнули многие. Дружно неслось "ура". За первой волной вторая.

"Наконец-то неумные поняли", - самодовольно отметил царь. Повернулся, пошёл от толпы. И только теперь увидел. С той стороны Невы, прямо по льду, сокращая дорогу, на Сенатскую площадь, на помощь к восставшим, торопились солдатские роты. Им и кричали сейчас "ура".

Скривилось лицо Николая I. От обиды и злобы дёрнулось. А тут ко всему какой-то шутник бросил снежок в государя. Метко пульнул, паршивец. Между лопаток как раз попал.

– Припечатал, припечатал!
– выкрикнул кто-то.
– Государев поставил знак.

КАКОЙ ГРЕНАДЕРСКОЙ РОТЫ?

Двое дворовых крестьян из-под Луги Фёдор Рытов и Африкан Косой вместе с барским обозом прибыли в Питер.

Остановился обоз где-то в конце Галерной. Видна отсюда Сенатская площадь. Видны и войска и народ. Бросив на улице сани, побежали крестьяне на площадь, смешались они с народом.

То тут, то там раздаются возгласы:

– Долой Николая! Даёшь Константина!

– Конституцию! Конституцию!
– кто-то кричал.

А вот и вовсе кинжальный голос:

– На плаху царя, на плаху!

Слово за словом, слово за словом - разобрались вскоре Фёдор и Африкан, что происходит сейчас на площади, что и к чему.

– Ну и ну, Африкан. Значит, они за волю.

– Выходит, что против бар.

– Так это и наше дело.

Переглянулись крестьяне:

– Давай на подмогу!

Выбирают, к кому бы поближе стать. Облюбовали солдатский изгиб в каре. Туда и направились.