— Снимите эти трупы и вместо них повесьте вот эту, — приказал он, жестом указывая на Ялну. Затем он развернулся и направился к столу, выбрав из целой груды нужный свиток, он принялся его старательно изучать.

Солдаты подчинились. Один из них, тот, что так внимательно следил за ней в каморке наверху, осторожно подхватил ее и аккуратно уложил на пол пещеры, пока они с напарником отвязывали останки других двух женщин. Ялна даже решила попытаться уползти на руках, но вдруг поняла всю тщетность такой попытки и не стала навлекать на себя излишний гнев короля.

Солдат поднял девушку на руки и положил на платформу, которую мужчины подтолкнули к основанию Черепа.

— Повесьте ее на цепях в центре, — велел колдун, даже не повернувшись и не отрываясь от изучения свитка.

Солдат поднял рабыню, а его напарник стал быстро надевать на ее запястья наручники. Тот, что держал ее, наклонился к ней ближе.

— Мне… мне очень жаль, — прошептал он, а затем осторожно отпустил ее. Вся тяжесть тела легла на запястья в наручниках. Теперь она висела, прикованная чуть выше оскаленных зубов Черепа.

— Помоги мне! — прошептала она ему в ответ, поймав его мимолетный взгляд. — Найди какой-нибудь способ…

— Тишина! — рявкнул Нидхегг. — Вернитесь на свой пост.

Бросив на нее последний, прощальный взгляд, солдат отступил в сторону с платформы, помог своему товарищу отодвинуть ее в сторону, а затем, все так же молча, покинул пещеру.

— Знаешь, это уже верх глупости, Тирульф, — произнес второй солдат, когда они в полной темноте шли по туннелю.

Тирульф ничего не ответил. Он всей душой желал бы, чтобы существовал на свете способ помочь этой бедной рабыне. Но он прекрасно осознавал, что такой возможности нет. Единственный путь освободить ее — это убить самого короля. Но хотя он находил рабыню очень привлекательной и не хотел, чтобы ей причиняли боль, все же не был готов отдать собственную жизнь в обмен на смерть властителя. Но если даже он и убьет Нидхегга, поможет ли это женщине на самом деле? Вот об этом-то он и размышлял. Вместо короля найдется другой деспот, возможно, даже сам генерал Ковна, который просто воспользуется ситуацией и захватит власть в свои руки. Женщина так и останется рабыней, а он будет солдатом, только уже мертвым солдатом. Решив для себя больше вообще не думать об этой рабыне, Тирульф продолжал пробираться в кромешной тьме туннеля обратно к своему посту.

Безумный от ужаса взгляд Ялны метался между фигурой Нидхегга и двумя трупами, что лежали на полу прямо у ее ног. Дрожь спазмами сотрясала ее нагое тело. Там, где голая спина прикасалась к поверхности Черепа, она чувствовала, как ледяной холод прожигал ее насквозь. Она тяжело дышала, и в морозном воздухе пещеры ее дыхание вырывалось белым облачком пара, поднимаясь к потолку.

Наконец Нидхегг оторвал взгляд от изучаемого свитка и посмотрел на прикованную к Черепу женщину.

— Уже давным-давно мне надо было проникнуть в мысли и сознание воителя богини Хель, — произнес он задумчиво, точно разговаривая сам с собой. — Мне необходимо освежить в памяти приемы этого заклинания, но я думаю, ты не станешь возражать, если мы приступим прямо сейчас. Во всяком случае, я уже готов.

— Нет… пожалуйста! — закричала Ялна в ужасе, неистово задергавшись на цепях.

— Замолчи! — приказал он жестко. — Ты не то, что те две другие. У меня на тебя далеко идущие планы, и постарайся это запомнить.

Нидхегг поднял над головой руки, прочертя в воздухе соответствующую руну, и закрыл глаза, стараясь наглядно представить себе и сосредоточить свое сознание на заклинании. Он медленно и мягко затянул напев, где заклинания неразрывно переплетались с древними словами власти. Он стремился заставить заклятие работать на себя.

Ялна почувствовала пронизывающий ее все глубже холод. Перед глазами померкло, ее начало покидать сознание. А потом вдруг она ощутила себя совершенно свободной, она неслась сквозь густой заснеженный лес на прекрасном сером жеребце. Женщина с длинными светлыми волосами ехала рядом с ней, бок о бок. И небо над головой алело не то рассветом, не то закатом, этого она определить не могла. Но вдруг девушка поняла и это: да, вскоре должен был наступить рассвет. И ее уже больше звали не Ялна. А звали ее Фрейядис, дочь Гутрун, женщина-воительница по прозвищу Песнь Крови, воительница богини Хель, направлявшаяся на юг, чтобы бросить вызов самому королю Нидхеггу и уничтожить его вместе с его колдовством, служившим злу.

Лавина мыслей прокатилась по ее сознанию, сначала они были совершенно незнакомы и чужды ей, а потом будто бы стали ее собственными. Она вспомнила мужчину по имени Эрик, который кричал, умирая под пытками, маленького, только что родившегося сына, чей крохотный трупик день за днем разлагался на ее глазах, привязанный к ней, точно к няньке. А потом память заскользила дальше, по нити времени, и в ее сознании вдруг всплыли мысли о дочери по имени Гутрун, все еще удерживаемой мертвецами в качестве заложницы во владениях богини Хель…

Другая женщина, совсем еще молодая и такая красивая, со светлыми волосами, что-то говорила ей. Она повернула голову, и вдруг ее прелестное лицо исказилось, она выругалась. Ее звали Хальд, и была она ведьмой. И эта ведьма вдруг размахнулась и влепила ей пощечину, одновременно выкрикивая какое-то заклинание, Ялна дернулась всем телом, неистовая боль пронзила ее, и она тут же очнулась.

Она снова была просто Ялной, рабыней короля Нидхегта, и находилась в пещере, прикованная к Черепу, и в ее голове исступленно пульсировала боль.