Воительница богини Хель снова посмотрела на стены Ностранда, черной громадой возвышающиеся вдали. Ее страх исчез без следа, возбуждение от скорой решающей битвы снова вселилось в ее ожившее сердце, она хотела, чтобы эта битва поскорее закончилась. Она была полна решимости выиграть это сражение и остаться в живых, уничтожить Нидхегга со всеми его чарами и злом. Она знала, что ее ждут победа и триумф, что бы там ни предсказывала Валькирия, появившаяся в небесах. Песнь Крови никогда не отступает и всегда достигает цели.

Солнце давно уже скрылось за горизонтом, и ночная тьма покрыла землю, а Нидхегг так и стоял у окна в своей комнате в главной башне Ностранда, любуясь целым морем сверкающих огоньков, заливавших всю равнину. Там, близ стен его крепости располагалось целое войско. Это их костры сейчас светились в ночи, а факелы часовых маленькими звездочками прорывали тьму ночи. Он засмеялся низким, утробным смехом, хрипло вырывавшимся из его горла. Король был доволен, доволен обстоятельствами, теперь складывающимися как нельзя лучше, доволен был он и собой. Он бросил взгляд на темнеющее небо: всего пару заклинаний, и тучи стали собираться на небосклоне, закрывая собой лунный свет и звезды, скрывая ловушку, приготовленную им для непрошеных гостей.

Уже перед самым рассветом этого дня он вдруг ощутил, как один за другим погибают его солдаты, посланные охранять выход из долины. А затем весь день он старательно следил за всеми передвижениями спутников Песни Крови, с каждым часом все больше приближавшихся к Ностранду. Теперь он чувствовал, как они пробираются к крепости сквозь непроглядную тьму. И хотя он до сих пор так и не мог ощутить присутствия воительницы, его это не волновало. Хочет она того или нет, но ее судьба уже решена. И в этом нет никаких сомнений. До того, как минует ночь и солнечные лучи снова позолотят вершины гор, она либо погибнет, либо станет его беспомощной пленницей.

Властитель еще пару мгновений смотрел в темноту ночи за окном, затем торопливо вышел из комнаты, на ходу натягивая черную шелковую маску. Предвкушение победы захлестнуло его сознание с невероятной силой, он ощущал лишь возбуждение от мысли, что все скоро закончится и закончится именно так, как он того хотел. Не он первым начал эту войну. Она сама проявила дерзость и непокорство, когда подняла мятеж и сбежала из рабства много лет назад. И вот наконец теперь он навсегда уничтожит и ее саму, и ее открытое неповиновение его власти.

Наступило время создать последнюю ловушку.

— По всему периметру лагеря расположены часовые, — шептала Хальд в кромешной темноте. — Если мы подойдем еще ближе, то кто-нибудь из них наверняка заметит, как светятся в темноте мои яркие глаза.

— В таком случае время настало, — откликнулась Песнь Крови, так и не снявшая Тарнкаппе, а потому остававшаяся невидимой. Она спешилась. — И пусть ваши боги и богини помогут вам.

— И тебе тоже, — ответил Торфинн.

— Я… я бы очень хотела еще увидеться с тобой до того, как мы расстанемся, — неуверенно произнесла Вельгерт, — на тот случай, если…

— Мы еще увидимся, когда все это закончится, — перебила ее Песнь Крови, словно и не сомневалась в собственных словах, — ты еще и дочь мою увидишь, можешь мне поверить.

— Можно… можно я пожму тебе руку на прощание? — спросила Вельгерт. Она склонилась с седла и протянула руку в ту сторону, откуда слышался голос воительницы. На какую-то секунду наступила гнетущая тишина, а затем она почувствовала, как пальцы подруги стиснули протянутую руку в крепком пожатии. Она ответила таким же крепким пожатием, потом выпустила руку и выпрямилась в седле.

— Пусть зубы Фрейи перегрызут глотки всем твоим врагам! — с чувством пожелала Хальд.

Песнь Крови мягко улыбнулась.

— Что и говорить, я так рада, что ты служишь богине, не имеющей никакого отношения ни к смерти, ни к мертвецам, — заметила она, вспомнив свою первую встречу с Хальд.

— Пожалуйста, Песнь Крови, будь осторожна! — настаивала ведьма. Она тоже склонилась с седла и протянула руку в пустоту, ожидая прикосновения.

Крепкие пальцы пожали ее руку, и она ответила тем же. А затем пустота отпустила ее руку, и все трое услышали, как воительница Хель уходит в темноту ночи, осторожно ступая и стараясь не издавать ни одного лишнего шороха.

Хальд подхватила упавшие поводья лошади воительницы. Затем она развернулась и повела Торфинна и Вельгерт прочь, подальше от равнины и армии Нидхегга, которая расположилась лагерем. По ее щекам текли слезы, и молодая ведьма вынуждена была каждую секунду вытирать глаза, чтобы слезы не мешали ей видеть в темноте.

— Мне не нравится, что мы позволили ей уйти одной, — забеспокоилась Вельгерт, когда они оказались на почтительном расстоянии от солдат.

— Мне тоже, — согласился Торфинн.