– Это шпионка. Она погубила армию. Повесить ее!
– скомандовал я и увидел, как откуда то появилась веревка и поднялось вдруг с земли божественное тело. Я увидел, как оно вздрогнуло, вытянулось, повисло невысоко над землей. Дрожь прошла по моему телу. Она была также остра и полна, как прежние объятия Елены. Но так же, как и для Елены, для меня эта ласка оказалась последней. Эта была последняя волна, прилившая к моим жилам. Больше никогда в жизни ни одна женщина не была в состоянии зажечь этот факел, огонь которого как будто погас с предсмертными конвульсиями Елены. И Лазарь, когда-то чудесно воскресший, умер навсегда.

Это возмездие я ношу уже 15 лет. Я хочу наслаждения, вызывая в фантазии образ далекого сладострастия. Я переживаю муки недостигаемого сладострастия. Я жив, полон страсти и вместе с тем - мертв.

Да, может быть вам интересно узнать, что стало с приказом. Его нашли в саквояже, который Елена оставила в тарантайке. Там же нашли паспорт на имя Елены Андреевны Родионовой, несколько писем, написанных крупным четким мужским почерком, начинающихся словами:" Любимая, ненаглядная Стася!"

Приказ о наступлении опоздал. Меня судили. Приговорили к расстрелу, который был заменен 20 годами крепости. Революция выпустила меня на свободу. Впрочем, это уже не интересно.