— Но карликовая чёрная дыра, случайный астероид…

— Сомнительные перспективы… Почти невероятные — так уверяют меня астрономы. Или, может быть, гиперпространство обладает какими-то характерными особенностями, способными погубить Ротор? Но мы уже не первый год экспериментируем с ним и пока ничего страшного не обнаружили. Остаётся только предположить, что Ротор благополучно добрался до ближайшей к Солнцу звезды — если только он действительно летел к ней, а все дружно сходятся на том, что лететь в другое место не имело никакого смысла.

— Мне было бы приятно узнать, что их перелет окончился благополучно.

— Но тогда возникает следующий вопрос: если Ротор застрял у этой звезды, что они там делают?

— Живут… — Фишер не то спросил, не то сказал утвердительно.

— Но как? Они на орбите этой звезды? И одинокое поселение совершает свой бесконечный путь вокруг красного карлика? Не верю. Деградация неминуема, и признаки её сразу же станут очевидными. Не сомневаюсь, их ждет быстрый упадок.

— Они умрут? Вы так считаете, директор?

— Нет. Сдадутся и вернутся домой. Признают своё поражение и возвратятся домой, в безопасность. Однако до сих пор они не сделали этого. А знаете почему? Я полагаю, что они отыскали возле Звезды-Соседки пригодную для обитания планету.

— Но, директор, около красного карлика не может быть планет, пригодных для жизни. Или там не хватает энергии, или огромный приливный эффект… — Помолчав, он сокрушенно добавил: — Доктор Уэндел объясняла мне…

— Да, астрономы объясняли это и мне, но, — Коропатский покачал головой, — мой собственный опыт свидетельствует, что, какую бы самоуверенность ни проявляли учёные, природа всегда найдёт, чем их удивить. Кстати, вы не задумывались, почему мы отпускаем вас в это путешествие?

— Да, директор… потому, наверное, что ваш предшественник обещал мне такое вознаграждение.

— У меня для этого есть куда более веские основания. Мой предшественник был великим человеком, достойным восхищения, но, в конце концов, он был просто больным стариком. Врачи считали его параноиком. Он решил, что Ротор знал о том, что грозит Земле, и бежал, не предупредив нас, в надежде на то, что Земля погибнет; и что Ротор следует покарать за это. Однако он умер, а распоряжаюсь теперь я: человек я не старый, не больной, не параноик. И если Ротор цел и находится возле Звезды-Соседки, я не намереваюсь причинять ему вред.

— Я рад это слышать, директор, но не следовало ли обсудить всё это и с доктором Уэндел, ведь она капитан корабля?

— Фишер, доктор Уэндел — поселенка, а вы лояльный землянин.

— Доктор Уэндел верой и правдой многие годы служила Земле, строя звездолёт.

— В том, что она верна своей работе, сомневаться не приходится. Но верна ли она Земле? Можем ли мы рассчитывать, что в отношениях с Ротором она будет придерживаться намерений Земли?

— А можно поинтересоваться, директор, каковы эти намерения? Я понимаю, что теперь никто уже не стремится наказать поселение за сокрытие сведений от Земли.

— Вы правы. Нам необходимо добиться сотрудничества, напомнить о кровном братстве, пробудить самые теплые чувства. Установите дружеские отношения и немедленно возвращайтесь — с информацией о Роторе и этой планете.

— Если всё это рассказать доктору Уэндел, если объяснить ей — она, конечно, согласится с вами.

Коропатский усмехнулся.

— Естественно, но вы ведь понимаете, как обстоит дело. Она отличная женщина, я не вижу в ней ни одного недостатка — но ей уже за пятьдесят.

— Ну и что? — Фишер как будто обиделся.

— Она должна понимать, что, вернувшись с жизненно важной информацией об успешном сверхсветовом полёте, она немедленно приобретет в наших глазах ещё большую ценность, мы будем требовать от неё новых, более совершенных сверхсветовых судов, попросим, чтобы она подготовила молодых пилотов таких звездолётов. Конечно же, она уверена, что её никто не отпустит в гиперпространство второй раз — ведь такими ценными специалистами не рискуют. Поэтому, прежде чем вернуться домой, у неё может возникнуть желание попутешествовать. Трудно противиться искушению — новые звёзды, новые горизонты. Но мы-то согласны рискнуть только раз — она должна долететь до Ротора, собрать нужную информацию и вернуться. Мы не можем позволить себе тратить время впустую. Вы меня поняли? — Голос Коропатского сделался жестким.

Фишер сглотнул.

— Но у вас же не может быть причины…

— У меня есть все причины. Положение доктора Уэндел здесь всегда в известной мере было неопределённым. Она же поселенка. Вы меня понимаете, я надеюсь. Ни от кого из жителей Земли мы так не зависим, как от неё, поселенки. Мы детально изучали её психологию — она об этом и знать не знала — и теперь убеждены: если представится возможность, она отправится дальше. А ведь связи с Землей не будет. Мы не будем знать, где она, что делает, жива ли она, наконец.