— Полагал, что и так понятно!

— Но если корабль земной, он может оказаться автоматическим. На борту его могут быть только роботы.

— Возможно, — согласился Леверетт, — а раз так, нам следует взорвать его. Раз людей на борту нет, то и этических проблем не возникнет. Мы уничтожим чью-то собственность, но ведь они нарушили границы наших владений.

— Вот и я об этом думаю, — сказал Питт.

Леверетт широко улыбнулся.

— Пожалуй, не стоит. Этот корабль провёл в космосе меньше двух лет.

— О чём вы?

— А вы забыли, каким был Ротор, когда мы сами здесь появились? Мы летели больше двух лет. И половину этого времени провели в нормальном пространстве при скорости чуть меньше световой. У нас вся поверхность была побита, исцарапана атомами, молекулами и частицами пыли. Пришлось полировать и чинить, насколько я помню. Вы-то не забыли?

— А этот корабль? — спросил Питт, не потрудившись ответить на вопрос.

— Блестит, словно прошёл всего каких-нибудь несколько миллионов километров с обычной скоростью.

— Но это невозможно! Что вы опять несете?

— Вовсе не невозможно. Несколько миллионов километров они и прошли с обычной скоростью — остальной путь проделали в гиперпространстве.

— О чём вы говорите? — Терпение Питта явно истощалось.

— О сверхсветовом полёте. Они освоили гиперпространство.

— Но это теоретически невозможно.

— Да? Соглашусь, если вы найдёте другое объяснение.

Питт открыл рот:

— Но…

— Я знаю. Физики будут утверждать, что такое немыслимо, — однако же корабль здесь. А теперь позвольте сказать вам следующее. Если они уже умеют путешествовать со скоростью света, значит, обладают и сверхсветовой связью. И Солнечная система знает, где они находятся и что здесь происходит. И если мы взорвем судно, об этом станет известно на Земле и через некоторое время сюда явится целый флот таких кораблей и примется за нас.

— Что же делать-то, а? — Питт на время даже потерял способность соображать.

— Остаётся принять их как друзей, выяснить, кто они, откуда и зачем явились сюда. Я предполагаю, что они собираются высадиться на Эритро. Нам тоже придётся полететь туда, чтобы вступить в переговоры.

— На поверхности Эритро?

— Янус, если они опустятся на Эритро, где ещё мы сможем с ними переговорить? Придётся встретиться там. Рискнем.

Питт почувствовал, как в голове вновь начали двигаться колесики.

— Раз вы полагаете, что это необходимо, быть может, вы и займетесь? Возьмете корабль с экипажем и…

— А вы, значит, не собираетесь?

— Разве комиссар обязан встречать неизвестные корабли?

— Понимаю, это унижает ваше достоинство. Значит, с этими инопланетянами, гномами, роботами — чем там ещё? — придётся разговаривать мне одному?

— Салтаде, я, конечно, буду на связи. Голос, изображение…

— Но издалека.

— Да, однако успех вашей миссии будет отмечен наградой.

— Если так, то… — и Леверетт многозначительно взглянул на Питта.

Тот помолчал.

— Вы собираетесь назвать цену?

— Я собираюсь предложить вам свои условия. Если вы хотите, чтобы я встретил корабль на Эритро, — отдайте мне планету.

— Что это значит?

— Я хочу там жить. Я устал от астероидов. Я устал от чужих глаз. Я устал от людей. С меня довольно. Мне нужен пустой мир. Я хочу соорудить себе дом на Эритро, получать всё необходимое из Купола, завести там животноводческую ферму — если мне это удастся.

— И давно вам этого хочется?

— Не знаю. Но чем дальше, тем больше. И сейчас, когда я снова здесь, на Роторе, с его шумом и столпотворением, Эритро кажется мне ещё более привлекательной.

Питт нахмурился.

— С вами — уже двое. Вы прямо как эта свихнувшаяся девица.

— Что за свихнувшаяся девица?

— Дочь Эугении Инсигны. Вы же знаете её — она астроном.

— Астронома-то знаю, но с дочерью не встречался.

— Совершенно сошла с ума. Ей хочется жить на Эритро.

— Подобное желание считать безумным я не могу, по-моему — это весьма здравая мысль. Кстати, если она желает жить на Эритро, с присутствием женщины я ещё могу смириться.

Питт поднял палец:

— Девушки, я сказал.

— Сколько ей?

— Пятнадцать.

— Ага. Ну ничего, повзрослеет. Правда, я, к сожалению, состарюсь.

— Она не из красавиц.

— Янус, — сказал Леверетт, — и я тоже — поглядите внимательнее. Итак, мои условия вы знаете.