А еще домик в Тверской губернии. Где-то тут когда-то стояла наша усадьба, но во время Войны здесь был Фронт. Немцы рвались к Москве и по сей день в нашей земле больше ржавых осколков, да безымянных могил, чем...

Отец как-то сказал мне:

– "Твой дед перед смертью от голода написал мне письмо. Он сказал, если сможешь - вернись туда, где была наша усадьба и поставь там свой домик. Чтобы местные смотрели на него и себя и на всю жизнь помнили, - кем были мы, и кем - они".

У меня совсем небольшой домик в Тверской губернии, но по сей день местные жители зовут меня - "барин". И даже верят, что мой дом - барская усадьба "еще того времени".

Это при том, что я почти там и не живу. Врачебная практика с клиникою в столице, понимаете ли...

Когда я садился в машину, Этот спросил у меня:

– "Куда ж Вы теперь?"

– "Известно, - домой!"

– "Как же вы можете в этом жить?! Ведь там же - пьянство, дикость и грязь! И никакого просвета!"

Я невольно задумался. Я представил себе грязную, разбитую тракторами дорогу, пьяного, темного, может быть - отсидевшего тракториста и услыхал, как он орет свою песню. Как он помогает неизвестному и, надо сказать, мерзкому "беляшу" - выбраться из дерьма, - просто так. Ни за что.

Потому как - Душа поет. Дружок из Афгана вернулся. Живой. Господи, радость-то!

Я невольно про себя улыбнулся и прошептал:

– "Нет. Дома - здорово!"