Китти повела плечами:

— Нет, пожалуй, нет. И тем не менее странно, ужасно странно, что…

Пожалуй, она и сама не знала, что имела в виду, и непроизвольно протянула руку к его повязкам.

— Знаю, — сказал Ник. — В детективном романе убийцей неизменно оказывается калека, сидящий в инвалидном кресле. Если бы речь шла о детективном романе, я уже давно заподозрил бы сам себя. Неужели вы думаете, что я в таком состоянии способен летать над теннисным кортом? Да ведь я выпрямиться и то не могу без того, чтобы не опереться на здоровую руку. Да, черт побери, я инвалид. И переломы — отнюдь не симуляция. Они причиняют мне адскую боль. — Он глубоко вздохнул. — Хотите — верьте, Китти, хотите — нет. Но это правда. Что же касается Бренды, то позвольте мне в минуты слабости быть сентиментальным глупцом. Это все.

И вновь молчание. Ник настолько растрогался, что вынул платок и высморкался.

— Ну… — проговорила Китти.

— Знаю, что, заговорив о Фрэнке, я разбередил вашу рану.

— Но, Ник, факт остается фактом, ведь кто-то убил Фрэнка. Кто?

— Мистер Выскочка Роуленд, — заявил Ник. — И я знаю как… Ш-ш-ш!

Наверное, в своем споре они распалились больше, чем сами думали. На лицах обоих появилось виноватое выражение, когда они услышали скрип садовой калитки и из-под арки вынырнула голова сержанта полиции. Появление полицейского было встречено звонким лаем. В приоткрытую дверь дома проскользнул белый шнуровой терьер и, неистово виляя хвостом, бросился через лужайку. За ним мчался еще один шнуровой терьер, он с такой силой наскочил на первого, что обе собаки прянули в разные стороны и, проскочив свою цель, вынуждены были развернуться и бежать обратно. Собаки с блестящими, восторженными глазами и маленькими, как у важных правительственных чиновников, бородками буквально захлебывались от восторга. С радостным заливистым лаем они подпрыгивали, вертелись в воздухе, извивались всем телом, подобно восточным танцовщицам, отчего сержанту Макдугалу казалось, что с ним жаждет познакомиться не две, а целая дюжина собак.

— Миссис Бэнкрофт? Если не возражаете, суперинтендент Хедли хотел бы видеть вас на теннисном корте. И вас тоже, сэр, если это вас не затруднит.

— О!

Сержант Макдугал был человек добросовестный. Он засек время и подсчитал, что от теннисного корта до дома миссис Бэнкрофт всего десять минут ходьбы. Но он был к тому же человек заинтересованный; ему хотелось знать, что происходит на корте, однако его попытка поскорее доставить туда свидетелей успехом не увенчалась, поскольку собаки почувствовали к нему явную симпатию. Когда он вернулся со свидетелями, у него было чувство, будто он пропустил нечто важное.

Суперинтендент Хедли стоял на крыльце павильона и вытряхивал большой кожаный баул. Сержант Макдугал находился слишком далеко и не мог видеть его содержимое.

Издалека донесся голос Хедли:

— Вы совершенно правы, мисс Уайт, он почти пуст.

В ответ едва слышно прозвучал голос Бренды:

— Естественно. Но что вас в нем так заинтересовало?

— Ничего. Ничего. Я было подумал… — Хедли с грохотом забросил баул обратно в павильон. — Очень хорошо: я ошибся. — Он отряхнул руки.

Бренда стояла на своем:

— О чем подумали? Что вы имеете в виду?

— А вы не догадываетесь, мисс Уайт?

— Нет.

— Если бы баул был набит посудой, — сказал Хедли, — то весил бы гораздо больше. Фунтов тридцать. А мне не нравится вид этих следов, хоть и не знаю почему. Я было подумал, что если бы вы несли корзину с посудой, немного пошатываясь, то оставили бы следы именно такой глубины. Теперь вам все известно.

Здесь Хью не выдержал:

— Но, суперинтендент…

— Да, да, знаю, — прервал его Хедли. — И вот мой ответ: нет, я не думаю, чтобы кто-то выходил на корт, нагруженный целой тонной фарфора. Это было предположение, которое нуждалось в проверке. Вот и все.

— Ник! — прошептала Китти Бэнкрофт.

Они ожидали у южного конца корта и сквозь проволочную ограду смотрели в направлении павильона. В свете прожекторов люди на крыльце казались неясными пятнами. Когда сержант Макдугал отправился доложить об их приходе, Китти схватила Ника за руку.

— Так вот как это получилось, — выдохнула она. — Черт возьми, Ник, что происходит? Корзина была набита посудой.

— Неужели?

— Конечно. Неужели вы не помните? Вы ее несли… — Она запнулась. — Ник, ангел мой, что у вас на уме?

— Вы не скажете им, что там была посуда, — отрезал Ник. Китти отшатнулась от него, ударилась о проволоку и резко выпрямилась, не сводя с Ника глаз. Она выглядела почти величественно и заговорила высоким стилем, хотя голос ее звучал неестественно визгливо:

— По-моему, вы не в своем уме. Конечно, я все им скажу.

Сидя в инвалидном кресле, Ник продолжал трясти головой.

— Вы хотите, чтобы настоящий убийца был схвачен?

— Конечно хочу!

— Вы хотите увидеть это сейчас? Через несколько минут?

— Естественно.

— Вы уверены, что хотите увидеть, как схватят настоящего убийцу? — осведомился Ник таким проникновенным тоном, что Китти еще крепче вцепилась в прутья ограды. — Тогда слушайте меня, — посоветовал Ник. — Рассказ Бренды чистая правда. Рассказ… Бренды… правда. Здесь нет никакого обмана. Она сказала, что вообще не ходила на корт, значит, так оно и было. Я не знаю, что это за разговоры о посуде. Я не уносил оттуда никакой посуды, если вы это имели в виду. Когда, дьявол меня забери, я успел бы это сделать? С той минуты, как было обнаружено тело Фрэнка, я все время находился либо с вами, либо с суперинтендентом. Разве не так?