В завершение своего рассказа скажу, что с Молли у меня возникли трудности. Ей было нелегко уйти, не попрощавшись с Маделин. Когда мы уезжали на машине, она была полна фантастических идей (говорю это спокойно, потому что эта леди знает, как я ее люблю) вернуться в «Монплезир» на гусеничном тракторе.

Я не мог ей помешать. Мы заехали туда всего на несколько минут, оставили машину на задней тропинке возле дома старого полковника Мардейла, пешком пробрались к дому и получили прекрасный подарок: из полуоткрытого окна столовой мы ясно услышали о смерти Виктории Дейли и вероятном характере ведьмы-хозяйки, виновной в этом. Речь держал мистер Пейдж. Кукла была еще там; я утащил ее в угольный сарай только потому, что Молли все порывалась толкнуть ее в окно на Маделин. Это, безусловно, ребячество; и все же ссора моей леди с Маделин носит сугубо личный характер — это как у меня с покойным Патриком Гором. Должен сказать, что ничто из случившегося до сих пор не вызывало у нее большей ярости, чем этот разговор в столовой.

Я еще не знал, что она захватила из «Фарнли-Клоуз» пистолет. Мне это стало ясно только тогда, когда она вынула его из сумочки и постучала им по окну. Тогда я понял, доктор, что есть две причины, заставляющие действовать незамедлительно: во-первых, нам в тот момент не нужна была пылкая женская ссора; а во-вторых, перед домом только что остановилась машина Барроуза. Я схватил Молли в охапку и поспешно оттащил от дома. По счастью, шум радиоприемника не давал никому услышать нашу возню. Я убежден, что именно последовавшая за этим крайне душещипательная любовная сцена — сцена, происшедшая у окна, — заставила ее, усыпив мою бдительность, выстрелить в окно столовой, когда мы уже собирались уходить. Моя дама хороший стрелок, она не собиралась никого убивать; она хочет, чтобы я объяснил Вам, что она намеревалась только преподать урок бедной Маделин и сделала это с удовольствием.

Зачем я подчеркиваю эти несущественные и даже нелепые детали? У меня веская причина — причина, с которой я начал. Я не хочу, чтобы Вы считали, что мы исчадия ада, творящие свои злодеяния под мрачное бормотание богов. Я не хочу, чтобы Вы считали, что природа затаила дыхание от совершенного нами зла. Потому что я думаю, доктор, чтобы заставить Ноулза признаться, Вы, должно быть, нарочно описали характер Молли гораздо более порочным, нежели он есть на самом деле.

Она не хитра — она сама противоположность хитрости. Ее так называемый «культ ведьм» не был холодным, интеллектуальным развлечением женщины, заинтересованно наблюдавшей за тем, как извращаются умы; она полная противоположность холодной интеллектуальности, и Вы это прекрасно знаете. Она делала то, что делала, потому что ей это нравилось. И я уверен, что ей это и впредь будет нравиться. То, что она якобы убила Викторию Дейли, — вздор; а что касается женщины возле Танбридж-Уэллс — это так неясно, что ничего нельзя доказать и некому предъявить обвинений. Я согласен, что в ее природе, как и в моей, есть много от темных сил, ну и что? Наш отъезд из Кента и из Англии не был, как я пытался показать, занавесом в нравоучительной пьесе. Это очень напоминало беспорядочный и стремительный отъезд обыкновенной семьи на море, когда отец не может вспомнить, куда он засунул билеты, а мать уверена, что оставила свет в ванной комнате. Подозреваю, что такая же спешка и суматоха сопровождала бегство мистера и миссис Адам из более просторного сада; и это — как сказал бы король, а с ним согласилась бы Алиса — самое обычное явление на свете.

Искренне Ваш

Джон Фарнли (бывший Патрик Гор)".