— Уж я вас провожу! — зарычала герцогиня. — И посмотрю, как вас повесят! Я — герцогиня Дейнджерфилд, будь проклято ваше черное сердце… — Что означает это презрение в его взгляде? И угроза? Что это давит там, у нее внутри? Герцогиня потянулась за своим золотым колокольчиком.

Мужчина спокойно отнял его у нее.

Близнецы уже легли, но Лора с Джереми продолжали бодрствовать, в отчаянии ожидая хоть какой-нибудь весточки от Мэг. Лора посмотрела на сидевшего над книгой брата и пожалела о том, что не может так же, как он, отвлечься, с головой уйдя в чтение. Вместо этого она играла с леди Дафной в карты.

Чуть раньше леди Дафна кое-что рассказала о себе, и Лоре стало очевидно, что ее домашнюю жизнь приятной не назовешь и что герцогиня — настоящая тиранша. Стало также ясно, что Дафна — из тех людей, которые, будучи глубоко несчастными, не имеют представления о том, как изменить свою жизнь.

Лора сделала ход. До смерти родителей дом Джиллингемов был для многих местом, куда людям нравилось приходить, — они получали там заряд бодрости. Быть может, остатки семьи смогут оказать такое же волшебное воздействие на Дафну? И на Саксонхерста? Лора обожала своего нового кузена, но не считала, что он действительно счастлив. Достаточно вспомнить об этой его дурацкой привычке крушить вещи у себя в спальне. Слуги, которым это казалось всего лишь забавной причудой, во всех подробностях поведали ей об этом. Но Лоре это забавным не показалось, она считала, что с этим нужно что-то делать.

Если, разумеется, Мэг, даст Бог, вернется домой цела и невредима и прояснится гнусная история с убийством сэра Артура. Лора взглянула на каминные часы. Почти десять, и никаких новостей.

В этот момент открылась дверь, и все повернули головы в сторону вошедшего. Это был всего лишь Прингл, но он нес массивный серебряный поднос, на котором лежала записка. Брэк проскользнул в открытую дверь и, скуля, подошел к Джереми.

— Что это с собакой? — спросил юноша. Дворецкий лишь пожал плечами:

— Животное почти всегда тоскует, когда его светлость отсутствует какое-то время. — Он подал поднос леди Дафне, Дафна взяла запечатанное письмо:

— Здесь не написано, от кого оно. Кто его доставил, Прингл?

— Принесли из гостиницы «Квиллер», миледи.

Девушка выронила письмо, словно оно обожгло ей руки.

— Я не стану его читать! Это от герцогини, я знаю.

Джереми подошел поближе, взял письмо и решительно вложил его в руку Дафне. С дрожащими губами та сломала печать и спустя несколько мгновений в испуге зажала рот рукой.

— Что? — почти выкрикнула Лора, едва сдерживаясь, чтобы не выхватить письмо из ее безвольно упавшей руки.

— Герцогиня, — прошептала Дафна. — Она… она умирает! — С этими словами она отдала письмо Джереми, который, будучи хорошим братом, подошел с ним к Лоре, чтобы они могли прочитать его вместе. Под письмом стояла подпись: «Уотермен».

— Кто это — Уотермен? — спросила Лора. Достав маленький носовой платок, Дафна промокала им глаза.

— Это сиделка графини.

— «С прискорбием сообщаю, — прочитал Джереми, — что с ее светлостью, удрученной и оскорбленной последними событиями и недостойным поведением некоторых персон, случился новый приступ, на сей раз гораздо более тяжелый. У нее дежурит врач но он почти ни на что не надеется. У ее светлости затруднена речь, но она дала понять, что хочет видеть свою семью, невзирая на то что члены ее оказались столь неблагодарными, чтобы они были с ней в ее последний час. Она послала за герцогом и его домочадцами. Ее последняя воля состоит в том, чтобы двое внуков, которые находятся сейчас в Лондоне, забыли о своей жестокости и пришли к ней».

— Я не была жестокой, — пролепетала Дафна. — В самом деле не была. Это она… О! — Дафна разразилась рыданиями.

Лора подошла и обняла ее.

— Не плачьте! Я уверена, что у вас были причины покинуть ее. То, что она умирает, вовсе не делает ее святой.

Дафна подняла на нее глаза, уняв наконец поток слез.

— И иногда она бывала ко мне добра…

— Значит, вы хотите пойти к ней? Ну что ж, это можно попять.

— Постойте, — сказал Джереми. — А что, если это ловушка?

Лора и Дафна как по команде повернулись в его сторону.

— Ловушка? — переспросила Лора.

— Допустим, она хочет вернуть Дафну. Разве не могла она в этом случае придумать нечто подобное?

— Могла, — сказала Дафна, комкая в руке платок. — От нее можно ожидать чего угодно.

Дворецкий откашлялся.

— Если вы простите мне мою дерзость, быть может, стоит послать в гостиницу слугу, чтобы он выяснил на месте истинное положение дел?

— Отлично, — сказал Джереми и, когда Прингл вышел, добавил:

— Уверен, все это окажется уловкой. Представляю, как ее разозлит то, что вы не купились на ее хитрость, леди Дафна!

— Тогда у нее может действительно случиться приступ. Два у нее уже было. И виновата буду я.

— Вздор. Думаю, нам всем следует выпить чаю. Лора, позвони.

Лора дернула шнур звонка, отметив мимоходом, как здорово иметь такой вот звонок, слуг, чай. Если бы только…

— Как бы я хотела получить хоть какое-то известие от кузена Сакса и Мэг!

Джереми ободряюще обнял и прижал ее к себе.