Такая забота тронула Мэг, она улыбнулась:

— Чувствую себя какой-то языческой принцессой.

— Я о таких вещах понятия не имею, миледи! — ответила горничная с непроницаемым выражением лица.

Мэг подавила смешок: оказывается, подобные высказывания шокируют прислугу.

Она нежилась в ванне сколько могла, но наконец настал момент, когда нужно было все-таки выйти и предстать перед миром. А точнее, перед своим мучимым подозрениями супругом, которого она была недостойна.

— Граф внизу? — спросила она Сьюзи, прибиравшую в комнате.

— Да, миледи. У него гости.

— Гости? — Неужели он уже призвал адвокатов, чтобы, посоветоваться с ними, как найти выход из своего ошибочного брака?

— Просто старые друзья. Если желаете, можете ему передать записку.

Чувствуя себя как приговоренный к повешению, которому отсрочили исполнение приговора, Мэг отрицательно покачала головой. Она и думать не могла о том, чтобы послать мужу записку с вопросом, может ли она к нему присоединиться.

— Я скоро спущусь. Только посмотрю, как там мои младшие.

Направляясь в комнату для занятий, Мэг ясно осознавала, что просто бежит от того, с чем все равно придется столкнуться лицом к лицу.

Она застала близнецов, выполняющих под присмотром Лоры упражнения по арифметике. Все трое при ее появлении вскочили.

— Ну наконец! — закричала Рейчел. — Мы уж думали, ты никогда не выйдешь из своей ванной!

Ричард объяснил причину их нетерпения:

— Кузен Сакс — он велел так его называть — сказал, что когда ты встанешь, он повезет нас осматривать Лондон. И мы уже сделали все уроки!

— Но вы и так живете в Лондоне всю жизнь, — заметила Мэг.

— Не в том Лондоне, — возразил Ричард. — Мы поедем на Монетный двор. В Тауэр. Может быть, даже в Бедлам!

Мэг в изумлении посмотрела на него. В сумасшедший дом?

— Это Саксонхерст вам предложил?

— Нет, — хором закричали дети, — но…

— Никаких «но»! Речи быть не может. Но раз граф ждет, давайте поскорее спустимся. А где Джереми?

— У доктора Пирса, разумеется, — ответила Лора.

Ну конечно, а Мэг так хотелось, чтобы он был здесь. Когда они спускались по лестнице, у Мэг пылали щеки: это было трусостью с ее стороны — она боялась оказаться с мужем наедине, поэтому привела с собой всю компанию, так как уже успела понять, что граф достаточно деликатен, чтобы при детях не задавать щекотливых вопросов.

Она совсем забыла, что он и так не один. В гостиной с ним были двое гостей. Все трое над чем-то весело хохотали. От постоянно гнетущего ее чувства вины и стыда Мэг тут же решила, что они смеются над ней. Или, во всяком случае, над ее смехотворным замужеством.

Обычное восклицание Нокса «Ева! Делайла!» прозвучало для нее как обвинение. Она застыла на месте и даже подумала, не убежать ли, но граф встал, приветствуя ее, казалось, самой искренней улыбкой, хотя попугай, сидевший на спинке его стула, непочтительно повернулся к ней спиной.

— А, Минерва! Идите познакомьтесь с моими приятелями.

Пришлось подойти. Граф представил ей виконта Айвертона и лорда Кристиана Вейла — высоких, атлетически сложенных мужчин, судя по всему, ровесников графа. Один был шатеном, другой — жгучим брюнетом.

Оба проявили исключительную галантность: встали, поклонились, поздравили Мэг с замужеством и высказали ей наилучшие пожелания. Тем не менее удивление и любопытство явно сквозили в их взглядах. Мэг подумала, что придется привыкнуть к тому, что люди будут постоянно удивляться: как это лорд Саксонхерст не нашел себе ничего лучшего, чем эта сушеная вобла, к тому же безвкусно одетая?

— А это моя новая семья, — говорил между тем граф, представляя сестер и брата Мэг с такой непосредственностью, что Мэг словно огнем опалило. Он само совершенство, а она лживая и коварная бесстыдница.

Она с удовлетворением отметила, что близнецы вели себя наилучшим образом, хотя понимала, как занимает их удивительный попугай и как не терпится им спросить об обещанном освоении неизвестного Лондона.

Саксонхерст подмигнул им и сказал друзьям:

— Вынужден с вами расстаться. Я должен исполнить свое обещание.

Гости любезно попрощались, а граф посадил на руку свою непочтительную птицу и обратился к близнецам:

— Итак, дело в том, что из-за вашей сестры-сони мы пропустили лучшее время дня. Скоро начнет темнеть, поэтому придется перенести нашу прогулку на завтра. Но вы не унывайте.

Ричард состроил обиженную гримасу:

— Мы никогда не унываем, сэр.

— Рад слышать. — Граф погладил свою птичку и заставил ее по крайней мере повернуться ко всем «лицом». — Обещаю, что мы непременно совершим намеченную прогулку завтра, даже если придется вытащить вашу сестру из кровати за волосы.