Если бы не мучительная жажда, она так и лежала бы в постели до скончания века. Но пришлось выкарабкиваться, стараясь совершить невозможное: сделать так, чтобы голова оставалась неподвижной. Мэг проковыляла к графину с водой и, осушив два полных стакана, почувствовала себя чуть лучше. Быть может, настолько, что удастся добрести обратно до кровати.

Ничего удивительного, что пьяницы, как говорят, попадают в ад. Удивительно, что они не понимают этого заранее — ведь каждый шаг с похмелья адски мучителен.

Стеная, она выпила еще стакан воды и, увидев, что графин пуст, дернула шнур звонка.

Когда вошла Сьюзи с тазом, наполненным теплой водой и покрытым чистой салфеткой, Мэг сидела на краю кровати.

— Доброе утро, миледи.

Мэг готова была выпить даже эту теплую воду, но тут почувствовала, что ей необходимо воспользоваться туалетом.

— Пожалуйста, Сьюзи, холодной воды, — взмолилась она. Горничная в изумлении уставилась на нее.

— Вы хотите мыться холодной водой, миледи?

— Я хочу выпить холодной воды.

Сообразительная служанка все поняла.

— Спаси и помилуй нас Господи! Вы еще и пьяница?

Мэг понимала, что следует возмутиться, прогнать служанку с дрянным языком, но ей было так плохо, она чувствовала себя такой дурой и такой нечестивой дрянью.

— Я в жизни никогда не пробовала бренди, — сказала она. — И никогда больше не буду.

Горничная вздохнула:

— Ложитесь в постель, миледи. У нас для таких случаев есть порошок. Скоро вам станет лучше.

Она вышла, забрав с собой бренди, словно не слишком доверяла словам Мэг.

Мэг очень хотелось лечь, но потребность оказалась настоятельной, поэтому пришлось брести к туалету. Ковыляя обратно, к кровати, она вдруг поняла, что ей становится немного лучше. Не хорошо — казалось, хорошо она уже никогда не будет себя чувствовать, — но лучше.

Мэг легла и снова застонала, но теперь уже не от физической боли — от душевной. И как это всего за два дня дела могли приобрести столь дурной оборот?

Шила — у сэра Артура, и он что-то задумал. Муж знает, что у нее есть тайна, и не доверяет ей. Следовало признать, что он имеет для этого основания. Сам он, однако, серьезно не в себе, подвержен буйным припадкам.

Хорошо слуге — осужденному к позорному столбу за воровство, Господи прости! — говорить, что хозяин бушует только в своей комнате. А что будет с ней или с кем-нибудь из ее семейства, если им случится оказаться в его комнате во время такого припадка?

Как он ненавидит свою бедную бабушку! Да, вдова, несомненно, злобная старуха с поганым языком, но таковы многие, особенно когда им кажется, что их дети разочаровали и предали их. Более молодые и сильные должны научиться ладить с ними, ведь им и жить-то осталось совсем недолго. Но граф не желает этого понимать, он, похоже, готов отказаться от семейного счастья, только бы не отступить от своей вражды.

Сьюзи вернулась с подносом, налила полный стакан воды, всыпала в него содержимое бумажного пакетика, размешала и протянула стакан Мэг, продолжая взбалтывать.

— Выпейте это залпом, миледи.

Понимая, что ничего не может быть хуже той боли, которую она испытывала, Мэг скорчила гримасу, но выпила.

— Фу! Какая гадость!

Сьюзи вручила ей еще стакан:

— Апельсиновый сок. Запейте.

Мэг поспешно выпила сок, и горький вкус во рту притупился, зато появилось неприятное ощущение в животе.

— Боюсь, меня сейчас вырвет.

— Иногда случается, — отвратительно бодрым голосом сказала Сьюзи. — Полежите немного на спине, возможно, пройдет.

— Который час? — спросила Мэг.

— Десять часов, миледи. Мистер Джереми уже ушел к своему учителю, а мисс Лора дает урок мистеру Ричарду и мисс Рейчел. Мистер Чанселлор хотел с вами поговорить, если не возражаете, о том, чтобы нанять для них наставника или гувернантку.

Мэг широко открыла глаза и уставилась на горничную. Она-то представляла себе, что весь дом пребывает в таком же плачевном состоянии, как она сама. Неужели все идет своим чередом? А граф тоже ведет себя так, словно ничего не произошло? Как бы спросить об этом Сьюзи?

— Вы будете завтракать здесь, миледи?

Мэг не хотела есть, но упираться не стала.

— Ненавижу есть в постели. Пусть поставят поднос в будуаре.

— Слушаюсь, миледи. А какое платье вы наденете?

Досадуя от того, что приходится заниматься такими мелочами, Мэг все же сделала выбор, после чего позволила Сьюзи извлечь себя из постели, одеть в теплое платье и усадить на стул в будуаре.

Вошла другая служанка с подносом и поставила завтрак на маленький столик. Мэг посмотрела на эту простую женщину средних лет и подумала: интересно, какой дефект или какое пятно в своем прошлом так хорошо скрывает она?