– Вам и не придется, даю слово. Никому не говорите о том, что вы видели. Вы можете быть уверены: дело в надежных руках. Вы согласны?

– Конечно, доктор. Ну, мне пора. И помните, вы мне пообещали, что Джордж не узнает, что это я донесла на него.

– Я уже дал вам слово, мисс Торр.
– Он позвонил, чтобы Смит проводил Нелли до двери. Дворецкий проделал это с надменным и снисходительным видом. Закрыв дверь за Нелли, он вернулся в кабинет.

– Принести что-нибудь, сэр?

– Не надо, Смит. Я хочу поговорить с тобой. Сколько ты уже служишь мне? Пятнадцать лет?

– Шестнадцать, сэр.

– И ты любил мисс Анджелу, не правда ли?

– Вы знаете, что я чувствую, сэр. Если бы она была моей собственной дочерью...

– Хорошо. Послушай меня.

Они откровенно беседовали в течение двух часов. Закончив разговор, Питере встал.

Они церемонно пожали друг другу руки.

– Да, Смит... Позвони мистеру Картеру и скажи, что я был бы весьма признателен отобедать с ним сегодня вечером. Скажи, что это очень важно. Все. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, сэр.

Питере еще долго сидел в кабинете, и огонь в камине отбрасывал блики света на его белоснежную манишку. Да, Тони Картер должен обязательно присутствовать при этом. Тони, который в прошлом году в Кембридже стал чемпионом в тяжелом весе. Он, Тони и Смит втроем справятся. Око за око...

Смит постучал в дверь хирургического кабинета. За ним стоял Ярроу, державший в руках чемоданчик с запчастями.

– Да?
– раздался голос доктора.

– Ярроу здесь, сэр. Он осмотрит лампы.

– Хорошо. Одну минуту.

Ярроу был раздражен. Он всегда считал, что одиннадцать часов вечера не самое подходящее время для подобных поручений. У него как раз было свидание с девушкой, и он вынужден был его пропустить, не имея, естественно, никакой возможности вовремя его отменить. К тому же, ему снова пришлось надевать свой форменный костюм, который он уже снял. Ведь он знал, что этот чертов старик щепетилен относительно разных условностей.

Открылась дверь, и дворецкий отступил в сторону, пропуская Джорджа вперед. Ярроу с интересом огляделся вокруг: раньше ему никогда не доводилось бывать в этом кабинете.

Доктор Питере был в своем белом "рабочем" халате. Ярроу стоял перед ним, в одной руке держа фуражку, а в другой - чемоданчик. Дверь за шофером закрылась.

– Подними руки, - рявкнул позади мужской голос. Ярроу инстинктивно обернулся и увидел направленное на него дуло револьвера и пристальный взгляд Тони Картера.

– Что все это значит? Что здесь за игра?
– хрипло спросил Ярроу.

– Мы узнали, что убийца - это ты, - тихо сказал Питере.
– Несколько дней назад мне в руки попала недостающая улика. Я мог бы передать тебя полиции, и тебя бы повесили, но такую свинью, как ты, мало повесить. У меня есть свидетельство, сделанное под присягой одним из людей, хорошо тебя знавших, что ты находился тоща возле места преступления.

Смит выступил вперед и щелкнул наручниками на запястьях Ярроу.

– Что вы собираетесь со мной делать?
– спросил он, на этот раз действительно испугавшись. На неподвижных лицах трех окружавших его людей не отразилось ни тени жалости. Питере подошел к шоферу с тампоном в руке. Ярроу почувствовал сладкий тошнотворный запах. Он начал отбиваться, но Картер бросил его на пол.., ему стало душно... Он задыхался.., он услышал приглушенное ворчание и проклятие, когда один из его беспорядочных ударов достиг цели, но звук казался очень слабым и далеким.

Придя в себя Ярроу обнаружил, что лежит на длинном белом столе. Он попытался пошевелить рукой, но что-то удерживало ее, будто она была в тисках. Ноги его были также привязаны к столу с помощью толстых кожаных ремней. Он, абсолютно нагой и беспомощный, лежал под ослепительно яркими лампами, висевшими над операционным столом. Насколько он мог видеть, в операционной никого не было, кроме него. Он чувствовал тошноту, буквально заполнявшую его тело. Ярроу напряг мышцы, и они тугими узлами выстудили из-под ремней. Повернув голову налево, он увидел свою одежду, сваленную в кучу на полу. Свой пиджак и жилет, брюки, массивные ботинки, краги и форменную фуражку.

Ему не о чем беспокоиться, уговаривал себя Ярроу, старый Питере блефует. Он, небось, рассчитывал, что Ярроу начнет паниковать и сознается. Хорошо, он покажет старому негодяю, кто из них лучший обманщик.

Он не верил, что у старика есть доказательства. Он еще привлечет Питерса к суду за это, пусть тот не сомневается.

Ремни до боли сдавили руки и лодыжки. Ярроу начал думать, где же старик и какой дьявольский план он задумал. Он ждал момента, когда придет Питере, и это ожидание действовало ему на нервы. Потянул за ремни, но это движение причинило еще большую боль. Лицо его покраснело, а на лбу и на волосатой груди выступил пот; дыхание сбилось, так как он прикладывал все силы, чтобы освободиться от пут.