— Не нужна, ты сам и есть охрана, или так мне дали понять.

— Пост с маленьким вознаграждением, хотя я бы не оставил его, если бы не считал, что дежурят Пьер и Жан, не говоря уже о Гастоне. Ты скучала без меня?

— Я не искала тебя здесь, если ты об этом подумал.

— Мне следовало бы догадаться, — огорчился он.

— Да уж. Вопрос вот в чем: ты пришел сюда в поисках Туше?

Выражение удовольствия исчезло с его лица, он в упор уставился на нее.

— Что это должно означать?

— Перестань, я же знаю, что он человек маркизы.

— То есть, я тоже могу им быть?

— Она вскинула голову.

— Такая мысль естественно приходит в голову.

— Естественно. А если я скажу, что никогда не встречал этого человека до прошлого вечера?

— Тогда, — продолжала она с чуть меньшей уверенностью, — мне пришлось бы предостеречь тебя. Известно, что в Париже он убил человека, а может, и не одного. Он служит мадам Водрей, в том числе покупает для нее опиум и гашиш — не для нее самой, а для ее управляющего, который и раздает его, хотя она не брезгует заниматься этим сама, когда тот отсутствует. Говорят еще, что он шпион, собирает информацию, где бы ни оказался, а что не может узнать, то придумывает сам.

— Субъект весьма сомнительной репутации, от которого следует держаться подальше.

— Я просто так слов на ветер не бросаю.

Его лицо посуровело от ее резкого тона, а в глазах промелькнула какая-то мысль.

— Это я понимаю, хотя мне неясно, с чего ты вообще позволяешь себе давать мне советы. Возможно, я и нахожусь здесь, в этих дебрях, в невыгодном положении, но уже много лет не нуждаюсь в наставлениях по поводу своего поведения.

Она не уступала.

— Я что теперь, должна сдаться, сраженная твоей искушенностью? Это не объясняет, почему ты встречался с Туше.

Рене заколебался. Перед ним открывались две возможности. Он мог или гордо удалиться вне себя от гнева таким образом избавиться от ее общества — самая мудрая линия поведения, — или постараться успокоить ее, сделав вид, что покорился. Ну почему она всегда оказывалась там, где меньше всего можно было ожидать? Она становилась его возмездием, хотя и прелестным — от ветра ее одежда плотно облегала мягкие изгибы тела, завитки роскошных волос разметались по лицу.

— Извини, — произнес он, склоняя голову в изысканном поклоне. — Прошло то время, когда от меня требовали отчета о моих поступках. Мне это не по душе. На самом деле я просто случайно встретил этого человека, возвращаясь с прогулки.

На самом деле? Она бы многое отдала, чтобы узнать правду. Ей были неприятны одолевавшие подозрения. И ощущение того, что ее успокаивают, ей тоже не нравилось, хотя она ничего не могла поделать.

Не дождавшись от нее ответа, Рене заговорил снова:

— Пойдем дальше? Или хочешь вернуться? Обещаю, что больше не буду пренебрегать своими обязанностями и не отойду от тебя ни на шаг.

— Боюсь, это окажется слишком неудобно, — веско произнесла она, а через секунду сильно пожалела о сказанном, сообразив, к чему приведет это замечание.

— Для меня или для тебя?

Сирен отвернулась и на ходу, чтобы не смотреть на него сказала:

— Конечно, для тебя.

Рене легко догнал ее, хотя и не сделал попытки остановить, как ему хотелось, а просто пошел рядом. Однако он внимательно смотрел на нее, потом спросил:

— Каким же образом?

— Это наверняка помешает твоим победам.

— Его брови сошлись над переносицей.

— Моим — что?

— Я говорю о Проворной Белке. Не очень-то по-дружески с твоей стороны было так поспешно тащить ее в постель.

— Проворная Белка?

— Дочь Маленькой Ноги, внучка Затопленного Дуба.

— Мог бы, по крайней мере, узнать, как ее зовут.

— Я не имею удовольствия, — произнес он раздельно, — быть знакомым ни с ней, ни с ее постелью.

Глупо, но она почувствовала облегчение. Чтобы скрыть это, она отвернулась к воде.

— Да?

— Да. Не будет ли слишком нескромным поинтересоваться, что заставило тебя так подумать?

Она объяснила с некоторой неохотой.

— Только из-за того, что индейскую девушку застали с кем-то в шалаше, я немедленно попадаю под подозрение? Слишком много чести для меня. Или слишком мало.

Он говорил сухо, почти без выражения. Сирен не могла бы сказать, доволен он или раздосадован, или, может быть, и то и другое вместе.

— Слишком мало?

— Если ты считаешь, что я не делаю различия между женщинами.

— А ты делаешь?

— По-моему, я имею репутацию человека разборчивого.