Кит заметил, что в западной стене библиотеки, по обе стороны от центральной арки, за которой тянулся коридор в оранжерею, открыты обе двери. Дверь слева, как рассказывал Нигел, вела в бильярдную, а справа – в курительную.

Да! В слабом освещении комнаты слева Кит увидел очертания накрытого стола. За ним два высоких окна выходили на лужайку с южной стороны оранжереи; их портьеры были широко раздвинуты, а нижние рамы открыты, поскольку стояла теплая ночь. Сьюзен Клейверинг, которая выглядела так, словно спит на ходу, пересекла бильярдную и вышла на лужайку.

Мюриэль, выпустив руку мужа, вернулась к дверям в гостиную и обратилась к Джорджу Боуэну, который нерешительно поднялся с дивана.

– Идите за ней! – потребовала Мюриэль. – Что же вы? Девушка хочет, чтобы вы пошли за ней, и вы это знаете. Она ничего не скажет, но именно этого она хочет. Ох, неужели вы не можете понять?

Джордж беспомощно взмахнул руками:

– Я знаю, миссис Сигрейв! Знаю и все понимаю! Я отнюдь не бесчувственный олух, за которого меня кое-кто принимает; я и собирался вот-вот бежать за ней. Но есть вещи, которые вы никак не можете объяснить женщине, какими бы добрыми намерениями вы ни руководствовались!

– В таком случае, – заявила Мюриэль, – если присутствующие извинят меня, я покину их на короткое время, чтобы заняться кое-какими домашними делами. Тебе не придется ждать, Нигги.

И сделав общий реверанс, она направилась в заднюю часть помещения и скрылась за дверью, обитой красным штофом.

Теперь не осталось никаких сомнений, что среди собравшихся возникла напряженная атмосфера. Нигел стоял, застыв на месте. Запустив руку в нагрудный карман сюртука, он с рассеянным видом извлек черный графитовый карандаш, который незамедлительно вернул в тот же самый карман.

– Кит, ты не против сделать мне одолжение?

– Конечно, если смогу.

– Сможешь. На столе в моей берлоге я кое-что оставил для тебя. Книгу, которая должна вызвать у тебя интерес. Просмотри ее, особенно форзац, а потом, с глазу на глаз, расскажешь, что ты об этом думаешь. Я пойду в оранжерею.

И он решительно вышел. Патрисия Денби и Кит Фарелл проследовали за ним до библиотеки. Нигел, миновав центральную арку, прошел в оранжерею, а Кит, пропустив вперед свою даму, поднялся по металлическим ступенькам на галерею.

В обиталище Нигела окна были прикрыты портьерами. На столе, очищенном от остатков вчерашнего пиршества, горела газовая лампа под зеленым абажуром. Рядом с ней не было ни стаканов, ни коробок с сигарами, ни даже пепельниц. Под лампой лежал экземпляр «Грозового перевала» в красивом кожаном переплете, с золотым обрезом. Быстро обежав взглядом стены, увешанные фотографиями в рамках и оружием дикарей, Пат уставилась на книгу.

– Сегодня в начале вечера, – сказала она, – я вспоминала «Джейн Эйр». А тут встречаюсь со знаменитым шедевром другой сестры Бронте. Ты думаешь, что выбор этого романа имеет какое-то особое значение?

– Нет, вряд ли. Давай не будем торопиться с выводами, идет?

Открыв форзац книги, он пробежал несколько написанных на нем слов и пододвинул книгу так, чтобы и Пат могла прочитать их. Надпись была сделана фиолетовыми чернилами: «Нигги, который скоро станет моим мужем, с любовью от Мюриэль». И ниже – «Апрель, 1868».

– Пат, выбор книги не имеет значения. Она преподносилась в знак радостного события, хотя вот уж радостей в «Грозовом перевале» не сыскать. И я имею в виду не только несчастного Хитклиффа, потерявшего свою возлюбленную. Большинство характеров в этом романе вообще не являются человеческими существами; они демоны. Но что это может значить? Проклятье, Пат, что это ДОЛЖНО значить?

– Да?

Они расселись на удобных стульях по обе стороны стола. И теперь, когда время приближалось к десяти часам воскресного вечера, Киту Фареллу предстояло предстать лицом к лицу с тем, что, как он знал, должен увидеть и что, о чем он тоже знал, должно было предстать перед ним какое-то время назад. Он выпрямился.

– А теперь, Пат, не лучше ли тебе сообщить то, что ты обещала мне рассказать?

– Но ведь еще нет десяти часов, не так ли? Кит, ради всех святых, в чем дело? Ты выглядишь... у тебя просто сумасшедший взгляд!

Кит вскочил на ноги:

– Если у меня сумасшедший взгляд, женщина, то лишь потому, что я в самом деле именно так и чувствую себя. Пат, послушай меня! Перестань напускать на себя таинственность! Пусти в ход свой здравый смысл! Зачем оттягивать? Неужели эта история, которую ты так тщательно умалчиваешь, станет менее опасной, как только пройдут эти несколько минут?

– Менее опасной?

– Да, менее опасной! Это пугает меня и посему должно пугать и тебя тоже. Если вся эта история означает то, в чем я не сомневаюсь, то, значит, она...