Не поднимая глаз от столешницы, Мюриэль сделала глубокий вдох.

– День был просто сумасшедшим, – продолжила она. – Не успел Ниг сорваться с места и умчаться в город, кто, как не Элен Обер, возникла на пороге дома? Не знаю, слышали ли вы о ней, Кит?

– Да, об этой даме упоминали.

– Элен – рыжая, но она носит розовые или пурпурные цвета, хотя они совершенно не подходят ей. Этой женщине тридцать пять лет, но выглядит она моложе, довольно приятная, но настолько склонная к кокетству, что некоторые люди старомодных взглядов сочли бы ее излишне суетливой. Хотя... Боже милостивый! Кто я такая, чтобы задирать нос и обвинять какую бы то ни было женщину в суетливости?

– Мюриэль! – воскликнула Пат. – Ты сама не знаешь, что несешь! Ничто человеческое тебе не чуждо, вот и все!

– Разве не это я и имею в виду, дорогая? – Мюриэль словно проснулась. – Да, наверно, так и есть. Во всяком случае, большое спасибо! Если Ниг не может спокойно сидеть на месте, то Элен уж и подавно. Когда она услышала, что его ранили, то чуть в обморок не упала, хотя не думаю, что она была так потрясена, как старалась изобразить. Отбыла она в своем экипаже. Пат, которая появилась попозже, так и не встретилась с ней.

– Эта миссис Обер... – начал Кит, – или она предпочитает обращение «мадам Обер»?

– С формальной точки зрения – миссис Обер, но она говорит, что предпочитает именно такое обращение.

– Так вот, – объяснила ли миссис Обер, почему она прошлым вечером не приняла приглашение к обеду?

– Нет, она об этом даже не вспомнила. А ведь она, несомненно, испытывает слабость к Ларри Весткотту, а также... впрочем, не важно. Но я не хочу отнимать ваше время изложением моего мнения по поводу широких взглядов вдовы Обер. Есть другие вещи, которые вызывают беспокойство.

– Например?

– Сегодня ранним утром нам была оказана честь личным визитом полковника Хендерсона, комиссара полиции, а также детектива с волнующим именем Гомер Гоб и взволнованного интеллектуала мистера Уилки Коллинза.

Кит не стал говорить, что он уже в курсе дела.

– Да?

– После того как они допросили доктора Весткотта, меня и кучу слуг, они провели совершенно секретную встречу с Нигом. Как ни странно, больше всего я опасалась Уилки Коллинза. Он казался таким добродушным, таким небрежным и расслабленным, но я все время воспринимала его как замаскированную батарею, которая в любой момент может открыть огонь из всех орудий.

– Мюриэль...

– Забудьте эту воинственную метафору; они мне в общем-то не свойственны. Но ситуация вроде налаживалась. Они могли подозревать то, они могли подозревать это, но совершенно ясна была только одна вещь.

– Мюриэль, к чему вы клоните?'

Лицо Мюриэль сохраняло обвинительное выражение.

– Вы не можете утверждать, что это сделала я! – взорвалась она. – Иными словами, было слишком много свидетелей, чтобы полиция могла учесть, что это я покушалась на жизнь Нига, пусть даже они были такими идиотами, что решили, будто я оделась в мужскую одежду для попытки покушения! Как будто мне, которая любит Нига и преклоняется перед ним, могла прийти в голову такая мысль! Разве вы не говорили прошлым вечером, что верите в мою любовь к Нигу?

– Говорил. И продолжаю верить.

– И я должна принять ваши слова на веру, не так ли? Так вот, я их не принимаю. Кит, вы думаете, что я не жена Нига. Вы думаете, что я не Мюриэль! Да поможет мне Бог, – ее голос звенел неподдельной искренностью, – я Мюриэль, и я не меняюсь! Но вы-то думаете, что я гнусная обманщица, – и полиция тоже так считает!

– Полиция со мной не советуется. Если какое-то время я и сомневался в вас, Мюриэль, то сейчас эти сомнения рассеялись.

– Об этом «если» я думала не меньше, чем вы. Если бы только тут был какой-то способ... Но он есть! Конечно, есть! – Мюриэль выпрямилась. – Кит, в боковом кармане вашего пиджака торчит маленькая тонкая брошюрка с чистой задней страницей. Не каталог ли это выставки?

– Да, я купил его по пути сюда. Он вам нужен?

– Будьте добры!

Мюриэль щелкнула замком ридикюля, открывая его, и извлекла отточенный карандаш. Поскольку последняя страница обложки каталога, который он протянул ей, была девственно-чиста, Мюриэль положила ее перед собой на стол.

– Если бы только Ниг спросил меня, вместо того чтобы так долго ждать! – сказала она. – Как там было? «Нигги, моему будущему мужу, с любовью от Мюриэль». Дату поставим не ту, что там есть, а сегодняшнюю: «Ноябрь, 1869». – Она вывела надпись легко, аккуратно и без спешки. И затем передала каталог через стол. – А теперь, Кит, суньте его обратно в карман. В следующий раз, как увидите Нига, покажите ему это. Покажите всем, кто хорошо знает меня. Или кому-то из тех, кто разбирается в почерках... кажется, их зовут графологами, да?

– Да, именно так.

Мюриэль вернула карандаш в ридикюль и щелкнула язычком замка.

– Почему-то, – неожиданно продолжила она, – меня посетила странная мысль. Ведь вы были в Америке больше девяти лет, не так ли? Вы знаете кого-либо из американцев, ныне живущих в Лондоне?

– Насколько я в курсе дела – никого из постоянных обитателей. – Кит подавил желание подробнее поговорить на эту тему. – А многих ли вы знаете из живущих тут янки, Мюриэль?

– Нет. Мне довелось быть немного знакомой с мистером Адамсом. Но он больше не является советником американского посольства, и я даже не слышала, кто его сейчас возглавляет. То есть для меня вообще никого не осталось. Так что вы понимаете, Кит...