– Перед нами стоит только один вопрос, который, как мне кажется, уместно задать. Ты все еще испытываешь какие-то... какие-то теплые чувства к моему предшественнику?

– О нет! Ни на йоту! Это случилось довольно давно, и он... он меня не очень устраивал. Я могу назвать тебе его имя, а все остальное я почти не помню.

– Имя этого ублюдка, радость моя, не имеет никакого значения. Предположим, у тебя были какие-то отношения то ли с мистером Икс, то ли с таким же сукиным сыном, как он...

– Клянусь тебе, никогда! Да и потом, у меня ни с кем ничего не было. Только с тобой... Я не знаю, как выразиться, но все это кажется ужасно глупым! Теперь ты не хочешь бросить меня?

– Только на какую-нибудь удобную горизонтальную поверхность, где мы оба сможем разместиться. Но поскольку в данных обстоятельствах это невозможно...

– Ты же знаешь, что пройдет не так много времени, и это станет возможно, – сказала она после очередной паузы. – Когда ты отправишься в Италию, Кит, ты возьмешь меня с собой?

– С гордостью, радостью и удовольствием – при том условии, что свадьба состоится в самое ближайшее время.

– Кто упомянул о свадьбе?

– Пат...

– Это было бы просто восхитительно, убедись мы, что устраиваем друг друга. Физически мы идеально подходим. Но есть не меньше дюжины других аспектов бытия, которые не имеют ничего общего ни с физической близостью, ни даже с романтикой. Кстати, так когда ты уезжаешь?

– Оба мы скоро едем, маленькая Цирцея. Как только будут разрешены новые тайны «Удольфо». В том случае, если Уилки Коллинз разберется в загадке, что просто неизбежно произойдет, как ты говоришь, в самое ближайшее время. Давай уделим минуту этой загадке.

– Да?

– Сегодня в Музее восковых фигур, Пат, я процитировал Нигелу строфу из старого знаменитого фрагмента «Песня Тома из Бедлама». Есть и другие строчки, которые я не приводил, но которые столь же пригодны. Рифмоплет предупреждает о чудовищах, которые попадутся по пути, и обращается к нам с благочестивыми увещеваниями. Например, с такими: «Подальше от ведьм и гоблинов голодных, которые, прикрытые лохмотьями, хотят разорвать вас, но дух, который стоит рядом с нагим человеком из Книги Скитальцев, защитит вас!» Когда Том говорит «защищайтесь» или «да будете вы под защитой», он имеет в виду одно и то же.

– И ты не приводил эти строки?

– Нет, Пат. Нигел, который настаивает, что чисто случайно путает имя старшего инспектора, будет отпускать глупые шутки, утверждая, что один Гоблин тут уже есть. Это отнюдь не смешно. Некий голодный гоблин, и весьма свирепый к тому же, уже пытался разрушить жизни наших друзей. Ты не можешь увидеть его лицо, ты не можешь прикоснуться к нему; он и тут, и там, и вообще нигде. Но его необходимо остановить, он должен быть остановлен, загнан в угол и подвешен за ноги прежде, чем успеет причинить еще больше бед и неприятностей.

– Как, Кит?

– В этом-то все и дело. Я не могу объяснить тебе, как загнать его в угол. Может, Уилки Коллинз придумает способ.

Непосредственно скручиванием его могут заняться полковник Хендерсон или Гоб. И кстати, придвинься поближе, радость моя; давай забудем о гоблинах и займемся нашими собственными делами.

– Ох, неужели я могу прижаться к тебе?

– Да, хотя это не очень благоразумно для основательно одетых людей в лондонском кебе. А вот в Италии, с другой стороны...

– Италия! – выдохнула Пат и больше не произнесла ни слова.

Полночь уже давно миновала, когда они прервали затянувшееся прощание в кебе перед ее домом, Пат рассталась с ним, а он дал своему кебу адрес отеля. Карета по Девоншир-стрит покатила на восток, свернула на Портленд-Плейс, повернула на юг в дальнем конце ее и продолжила движение по Портленд-Плейс.

Кит снова испытал лихое головокружительное вдохновение, когда представлял себе зимние месяцы с Пат в Неаполе или на Капри, но ему явно не хватило времени на эти мечты, потому что кеб подъехал к дверям отеля «Лэнгем». Издалека доносились лишь негромкие звуки движения экипажа; они все приближались.

Хотя стоп. Эти звуки не были плодом воображения. И когда он расплачивался со своим кебменом, сзади, громыхая по камням мостовой, вывернулось какое-то ландо, подъехало и остановилось на месте, освободившемся после отъезда кеба.

– Неужто, Кит! – воскликнул Нигел Сигрейв, открывая дверцу с правой стороны, чтобы вылезти. Когда он это сделал, то взмахом руки отослал своего кучера.

На совершенно пустом тротуаре теперь стояли только Нигел и Кит. Первый был в таком же состоянии сдержанного возбуждения, как и другой.