Он шел следом за Таней по узкой тропинке, проложенной кем-то сквозь пушистые заросли высокой травы. В этом Мире трава явно спешила вслед за гигантскими соснами, и Олег, глядя на деревья, подумал, что роща эта никогда не слышала ни веселых перестуков звонких топоров, ни визгливого голоса бензопилы. Поэтому сосны и выросли почти до самого неба и подпирают его своими кронами.

Воздух стремительно темнел, влажнея и густея, на рощу опускалась теплая летняя ночь, и окружающие предметы утрачивали присущие им четкость и объем и делались как бы плоскими, как на картине, наскоро набросанной углем или карандашом.

А воздух был так чист, густ и свеж, что хотелось наслаждаться им, пить его, как сладкое вино. Только сейчас, вдыхая пьянящие лесные ароматы, Олег понял, каким грязным и пыльным был город, оставшийся где-то далеко позади - быть может, действительно, совсем в другом мире...

Если смолистый воздух корабельной рощи можно было сравнить с благородным вином, то в городе он напоминал, скорее всего, гнилой самогон.

– Я бы остался здесь, - проговорил Олег, вдыхая полной грудью пьянящий воздух, - остался... Вместе с тобой.
– Эти слова сорвались с его губ неожиданно, и Олег смутился.

Таня ничего не ответила. Она быстрым шагом шла вперед, к какой-то своей цели, ведомой ей одной, и, скорее всего, не слышала слов Олега. А если и слышала, то не подала виду.

Неожиданно Олег понял, что Таня и раньше приезжала сюда, в открытый ею волшебный мир. Приезжала, когда ей было так худо, что не хотелось жить, когда безжалостные кошки острыми коготками царапали в кровь душу... Олег вдруг ощутил, насколько Таня была одинока в нашем суетном мире: ее отец занялся бизнесом (Олег знал, что это такое), а мать... Он так и не понял, была ли у Тани мать. Спрашивать он не хотел, опасаясь причинить девушке боль своим любопытством. Захочет - сама расскажет, решил он. Однако Олегу почему-то казалось, что Таня тоже была наполовину сирота - может быть, именно по этой причине они нашли друг друга. Конечно, их встреча произошла случайно, но ведь и жизнь дается человеку случайно, и уже от него самого зависит, как распорядиться неожиданным даром небес... "Странно, - подумал Олег, - почему сегодня меня тянет вспоминать детство и философствовать?

Никогда прежде не замечал за собой такой привычки..."

Таня оступилась, споткнувшись о выступивший из травы корень, и Олег бросился к ней - поддержать, чтобы девушка не упала, не ушиблась.

– Спасибо, - сказала Таня, задержав ненадолго его руку в своей ладони. И добавила тихо, почти неслышно:

– Это мой Мир. Он не сделает мне ничего плохого...

И Олег снова понял, что она права. Таня СОТВОРИЛА свой Мир, потому что была одинока. Отец-бизнесмен день и ночь зарабатывал деньги, ему некогда было заниматься дочерью, особенно когда она выросла. Со сверстниками девушка тоже не могла найти общего языка. Оставались только книги фантастика и фэнтези, которые уводили ее из реального мира серой обыденной жизни в миры волшебных сказок и сладких грез. А еще у нее был любимый мотоцикл, который, скорее всего, ей на день рождения подарил отец.

Ярко-красный, как лесной пожар, "байк". И когда ей становилось настолько плохо, что никого и ничего не хотелось видеть, она седлала своего стального коня и мчалась подальше от города - в лес, чтобы вдали от любопытных, но равнодушных глаз побродить среди сосен и елей, подышать чистым воздухом. Или даже поплакать, поведав траве и небу свои печали. А потом, зарядившись энергией от корабельных сосен, она возвращалась домой, в свое привычное одиночество.

Все это в один миг пронеслось перед мысленным взором Олега, и его сердце пронзила острая, щемящая жалось к девушке.

Впервые в жизни ему было жалко другого человека. Впервые в жизни он подумал не о себе...

Ибо каким нежно быть одиноким в этой жизни, чтобы суметь придумать себе Мир.

И не только придумать, но и вдохнуть в него жизнь.

Олегу показалось, что теперь он лучше стал понимать Таню.

Понял он и то, зачем она привезла его сюда...

Раньше она никого не посвящала в тайну своего Мира, потому что опасалась, что над ней станут смеяться. Рядом с ней не было человека, которому она могла доверять. Доверять безоглядно - больше, чем самой себе.

Теперь же...

Теперь она нашла того человека, которому могла доверить свою душу.

И Олег был искренне благодарен девушке, что этим человеком оказался он - прожженный циник, который не верил в сказки и считал душевные порывы проявлением презренной слабости.

Но Таня сумела разглядеть в душе Олега что-то светлое и доброе, раз решила довериться ему...

Сосновая роща кончилась как-то внезапно, и Таня с Олегом вышли на очередную поляну. Впрочем, это была не совсем поляна - скорее, небольшая луговина на лесной опушке, заросшая, как и все в этом Мире, душистой травой в половину роста взрослого человека. "Здесь, наверное, обитают великаны", - с легкой улыбкой подумал Олег, и эта мысль почему-то не показалась ему ни странной, ни глупой. Великаны так великаны. Даже в сказках, которые Олегу читали в детстве, они не всегда были злыми чудовищами. Иногда добрые великаны помогали - Олег снова усмехнулся хорошим парням в борьбе с плохими парнями... Да, все-таки что-то странное сегодня со мной творится, - подумал Олег. Взрослый человек, преуспевающий бизнесмен, прожженный циник, который привык относиться к женщине лишь как к бессловесному существу, данному мужчине для удовлетворения его сексуального влечения, а потому считал романтические порывы - любовь там и все такое прочее, ахи-вздохи при луне - уделом неудачников, и вот на тебе:

готов, как в детстве, поверить в сказку. Смешно... Нет никаких сказок, и не существует никаких параллельных миров, их придумывают писатели-фантасты, которых Олег не читал, потому что у него не было лишнего времени забивать голову разной ерундистикой... отец сказал бы грубее, то есть точнее... Хотя все-таки жаль. Жаль, что не существует сказочных миров, в которых можно укрыться, как медведь в берлоге, когда жизнь становится настолько невыносимой, когда она так заедает, что хочется сбежать на край света от неразрешимых проблем, в наивной надежде, что за время твоего отсутствия они разрешатся самостоятельно...