– Великий хан, - произнес Елю Чуцай, - этот человек и есть Орион, посол из страны, лежащей далеко на западе, от которой нас отделяют горы, равнины и Великое море.

Угэдэй махнул рукой, и мальчик с кувшином торопливо наполнил его кубок. Великий хан сделал большой глоток, облизал губы и бросил на меня любопытный взгляд. Осмотрев меня с ног до головы, он неожиданно оглушительно рассмеялся.

– Вы только посмотрите, - воскликнул он, указывая на меня пальцем, - да на нем нет сапог.

17

Немедленно все монголы, находившиеся в шатре, присоединились к смеху своего повелителя. Не смеялся один Елю Чуцай, чье обычно невозмутимое лицо выглядело на этот раз смущенным и расстроенным.

На мне все еще оставались мои старые, изношенные сандалии, выглядевшие в глазах монголов совершенно нелепыми в сочетании с роскошной экипировкой, которую прислал мне старый мандарин. Разумеется, его подарок включал и кожаные сапоги, но они, по обыкновению, оказались слишком малы для меня. Правда, и вся остальная одежда была мне маловата, но путем различных ухищрений мне удалось кое-как напялить ее на себя. С сапогами этот номер не прошел.

Угэдэй едва не зашелся от смеха. Остальные придворные, в меру своих способностей, старались не отстать от своего властелина. У меня закралась крамольная мысль, что Великий хан был уже достаточно пьян еще до того, как я появился на пороге шатра, этот факт и послужил единственной причиной столь неудержимого приступа веселья. Со своей стороны я не видел ничего смешного в том, что произошло.

– Никогда мне еще не приходилось видеть колдуна в столь странной обуви, - все еще давясь от смеха, смог наконец произнести Угэдэй.

Это замечание Великого хана вызвало новый взрыв общего смеха, который затянулся на несколько минут.

Несмотря на смущение, я почувствовал и известное облегчение. По-видимому, Великий хан был не склонен серьезно воспринимать возводимые против меня обвинения. Люди редко смеются до упаду, глядя на возможного убийцу или злого демона. Наконец Угэдэй более или менее успокоился, и в шатре вновь воцарился относительный порядок. Телохранители, веселившиеся вместе с придворными, снова замерли. Елю Чуцай продолжал бесстрастно смотреть в пространство мимо меня.

– Бейбарс, - крикнул Угэдэй после того, как в очередной раз приложился к кубку с вином.

Молодой человек поднялся с ковра и почтительно поклонился Великому хану.

– Бейбарс, найди хорошего сапожника и распорядись, чтобы он сделал приличные сапоги для нашего гостя.

– Слушаюсь, дядя.

– Ну а теперь, человек с запада, подойди поближе и раздели со мной кубок доброго вина. Твой народ пьет вино, не так ли?

Мгновенно несколько рабов выскочили из-за спинки трона. Меня усадили справа от Великого хана, и в моей руке оказался драгоценный кубок, наполненный густым красным вином.

– Ширазское вино, - пояснил Угэдэй.
– Привозится из страны, лежащей неподалеку от того места, где ты встретил моего племянника Хулагу.

– Редкий букет, - заметил я, поднимая кубок за здоровье Великого хана.
– Даже в моей далекой стране вино Шира ценится очень высоко.

Я счел излишним уточнять, что был знаком с этим благородным напитком исключительно по книге стихов "Рубай" Омара Хайяма.

– Меня предупреждали, что я должен опасаться тебя, - лениво, почти безразлично произнес Угэдэй.
– Мне говорили, что ты могучий волшебник и к тому же еще и ассасин.

– Я всего лишь человек, мой повелитель. Посол из отдаленной страны. Не волшебник и не ассасин. Я не ношу оружия...

– Такому, как ты, оно и ни к чему, - прервал меня Угэдэй.
– Ты убиваешь вооруженных воинов голыми руками и ловишь стрелы зубами.
– Он неожиданно улыбнулся.
– Во всяком случае, так мне рассказывали.

– Я защищаюсь, как умею, великий повелитель. Но поверь мне, если воин выпустит в меня стрелу, шансов остаться в живых у меня ничуть не больше, чем у любого другого человека.

– Мне говорили иное...

Я перевел дыхание, мысленно прикидывая, насколько мне можно доверять чувству юмора Угэдэя.

– Мой повелитель, - произнес я, тщательно взвешивая слова.
– За свою жизнь вы наверняка слышали больше необычайных историй, чем все остальные, здесь присутствующие, вместе взятые. Кому, как не вам, знать, как мало остается от истины, когда она пересказывается много раз.

Я угадал. Он рассмеялся.

– Еще бы! Моя собственная доблесть в битвах растет день ото дня с тех пор, как я сижу на этом троне. Армии, которые я разбил, возрастают в численности столь же быстро, не говоря уже о врагах, которых якобы я поразил собственной рукой. Им уже вообще нет числа.