— Боже милостивый! — в изумлении воскликнул Ривз. — Сколько же человек он собрался накормить?

— А я вот никак не возьму в толк, как он дотащил сюда эту корзину. Какая же она, должно быть, тяжелая! Ты не задумался об этом?

— Нет, я только рад, что он не попросил меня помочь.

Они поглощали деликатесы до тех пор, пока не наелись до отвала и не поняли, что в них больше не влезет ни кусочка. Вино было бы выпито почти до капли, но в последний момент Джордан настояла на том, чтобы закупорить бутылку, иначе, сказала она, на обратном пути они не пойдут, а покатятся по склону. Сама она уничтожила целую коробку швейцарских шоколадных конфет, а Ривз прикончил пару пирожных, с удовольствием слизав с пальцев легкий крем.

Еды было столько, что съесть ее не смогли бы и пятеро, так что под конец трапезы все пришлось упаковать обратно в корзину. Когда с этим было покончено, Джордан поднялась на ноги и потянулась.

— Пойду пройдусь. Надо растрясти жирок.

— Отличная мысль, — с готовностью согласился Ривз. — Я тоже хотел подняться выше по склону.

— А кто понесет корзину? — спросила женщина.

Ривз, насупившись, поглядел на обременительную ношу. Он понимал, что, несмотря на все их старания, корзина не стала легче.

— Предлагаю тебе сделку, — проговорил он, — если ты возьмешь мой кофр с камерой, то я согласен тащить корзину.

— Договорились, — ответила Джордан.

— Не передумаешь? Предупреждаю: она тяжелая.

— Зато рюкзак легкий. Давай сюда свою камеру.

Поудобнее пристроив на себе багаж, они пошли вверх по горному склону. Трава уступила место каменистой почве, однако путники все еще находились в лесной зоне, а подъем был не слишком крутым. Оборачиваясь, Ривз и Джордан до сих пор видели в отдалении других любителей полазать по холмам, но все они предпочитали оставаться на плато.

— Послушай, Ривз, ты когда-нибудь совершал серьезные горные восхождения? — задыхаясь, спросила Джордан, карабкаясь следом за ним.

— Ты что, шутишь? — Он оглянулся и метнул в нее недоуменный взгляд.

— Ах, да, — рассмеялась женщина, — как же я забыла: ты ведь боишься высоты!

— Просто я считаю любого, кто без особой надобности висит на скале, законченным дураком.

— Но к тебе это, видимо, не относится?

— Нет, это совсем другое дело. Я говорю о тех, кто обвязывается веревками и лезет по отвесной стене, с трудом нащупывая опору для ноги. Господи, да у меня при одной мысли об этом мурашки по спине ползут!

— Может, у тебя ползут мурашки не из-за этого, а оттого, что холодает? — заметила Джордан. — Что до меня, то я немедленно одеваюсь потеплее. Я не намерена дрожать! — Она положила кофр с камерой на большущий булыжник, сняла рюкзак и вытащила из него куртку, поеживаясь. Натянула ее. — А ты не хочешь надеть ветровку?

— Нет, у меня один свитер целой шубы стоит. Не замерзну.

Они продолжили подъем, взбираясь все выше и говоря все меньше, чтобы сберечь силы. Дышать с каждым пройденным метром становилось все труднее.

— По-моему… мне… надо отдохнуть, — перемежая слова с тяжелыми выдохами, проговорила Джордан.

— Отличная мысль, — с готовностью согласился Ривз и рухнул под ближайшую сосну. — Честно говоря, я уже двадцать минут мечтаю об этом, но молчал, чтобы не подорвать в твоих глазах свою репутацию железного мужчины.

— Для того чтобы справиться со своим мужским шовинизмом, нужно какое-нибудь гораздо более серьезное испытание.

Произнеся эти слова, Джордан тут же пожалела об этом. Они выдали ее, став косвенным признанием того, как ее тянет к нему. Лицо женщины стало пунцовым, а Ривз приподнял одну бровь и проговорил:

— Правда? А ну-ка, расскажи мне об этом более подробно.

— Ни за что! — огрызнулась она. — Ты и без того чересчур самоуверен.

Ничуть не чувствуя себя уязвленным ее ядовитым тоном, Ривз поднялся, достал из корзины плед и расстелил его под деревом.

— Давай немного отдохнем прежде, чем трогаться в обратный путь.

Джордан опустилась на плед и прислонилась спиной к стволу сосны. Из ее груди вырвался удовлетворенный вздох. Не спрашивая разрешения, Ривз растянулся на пледе и положил голову ей на колени.

— Спокойной ночи, — проговорил он и закрыл глаза:

Джордан громко откашлялась.

— Мистер Грант!

Он приоткрыл один глаз и посмотрел на нее сквозь полог своих густых ресниц.

— Насчет того, чтобы спать, мы не договаривались.

— Я всего лишь лег поудобней. Вообще-то я нуждаюсь в полноценном отдыхе, так как несу самый тяжелый груз.

— Так и должно быть, ведь ты сильнее. Ты — мужчина, а я — женщина.

— Это заметно, — ответил он, многозначительно поглядев на ее грудь.