Она вернулась с кухни, когда он клал на место трубку телефонного аппарата, установленного в гостиной параллельно с тем, который стоял внизу.

Подняв на нее исполненный мольбы взгляд, Ривз выдавил из себя:

— Все еще не работает.

Мощный раскат грома стал аккомпанементом к его словам.

— Отчего бы тебе не заночевать здесь? — Эти слова сорвались с ее языка, прежде чем она смогла трезво взвесить их. Джордан отлично знала, что именно это он и хотел от нее услышать. Но почему-то ее в эту секунду совсем не заботило, что будет дальше. Она была не в состоянии оценить риск, которому подвергалась. В сложившейся ситуации это было единственное, что она могла сказать. Иначе просто не могло быть.

— Об этом я даже мечтать не мог, — широко улыбнувшись, подтвердил Ривз ее догадку.

Чтобы у него не возникло никаких превратных суждений относительно ее гостеприимства, она тут же уточнила:

— Можешь разместиться в спальне. А я лягу тут, на диване.

— И слышать об этом не хочу, — галантно запротестовал гость. — Дама должна спать в своей кровати — таков непреложный закон. А диван на одну ночь станет моим.

— Но ты не уместишься на нем, — попробовала возразить Джордан.

— Если бы ты видела, в каких условиях мне иногда приходится ночевать в разъездах, то поняла бы, какая роскошь для меня этот диван.

— Ну если ты так уверен…

— Абсолютно.

— Хорошо. В таком случае отправляйся в ванную, а я пока тут сооружу тебе постель.

— Есть, — по-военному отсалютовал он и, взяв одну из принесенных снизу сумок, вошел в ванную, но тут же вернулся — за свечой. Все это время широчайшая улыбка не сходила с его лица.

Отыскав в шкафу комплект чистого постельного белья, Джордан тоже улыбнулась, услышав, как ее постоялец плещется над раковиной, мурлыкая что-то себе под нос.

Быстро, как и подобает умелой хозяйке, она превратила диван в довольно удобную постель. Потом взбила подушку и натянула на нее свежую наволочку. Когда Ривз появился из ванной, оставалось только заправить одеяло в пододеяльник.

— Чистка зубов при свечах… Никогда бы не подумал, что это так романтично, — мечтательно протянул он.

Мужчина был одет все так же, только воротник рубашки стал влажным после умывания. Джордан благоразумно предпочла не отвечать на его шутку.

— Еще что-нибудь нужно? — деловито, но в то же время мягко осведомилась она.

Поставив свою сумку на пол, он в три шага приблизился к Джордан.

— Нет. Я и так до самой смерти буду благословлять твое доброе сердце, милая моя соотечественница.

Прежде чем она успела опомниться, Ривз притянул ее к себе за плечи, чтобы поцеловать. Жесткими губами он чмокнул ее в рот. Чисто дружеский поцелуй. «От меня не убудет», — мудро рассудила Джордан.

Однако секунды текли, а он все не отпускал ее. Ладони Ривза по-прежнему лежали на плечах притихшей женщины, более того, его пальцы осторожно ласкали ее кожу, а губы оставались совсем рядом с ее ртом. Дыхание двух людей, почти прижавшихся друг к другу, смешивалось, опьяняя их обоих. Казалось, их души незримо общаются друг с другом.

Приняв неподвижность ошеломленной Джордан за приглашение к более смелым действиям, Ривз несмело скользнул своими губами по ее губам, потом еще раз, и еще… Наконец его губы прильнули к ее мягким губам. Их давление постепенно нарастало, и вскоре Джордан поняла, что он по-настоящему целует ее. До чего же хотелось ответить на этот поцелуй, подчиниться его силе, впитать в себя жар, исходящий от тела этого человека!

Но вместе с тем гипнотическая сила его объятий встревожила ее. Джордан почти совсем утратила волю к сопротивлению, что было чревато непредсказуемыми последствиями. Если она уступит ему сейчас, это будет равносильно капитуляции, полной и безоговорочной, что недопустимо ни при каких обстоятельствах. Джордан подняла руки и уперлась ладонями в его плечи — не очень решительно, но достаточно твердо для того, чтобы Ривз понял этот знак и отступил.

— Доброй ночи, — пробормотал он, не сводя обжигающего взгляда с ее лица.

— Доброй ночи, — ответила она и, подхватив свечу, устремилась по направлению к спальне. Однако, добежав до двери, не открыла ее, а оперлась в изнеможении о косяк. Ей пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы хоть немного прийти в себя. Когда волнение чуть-чуть улеглось и сердце забилось ровнее, женщина тихо вошла в ванную.

Она почистила зубы, нанесла на лицо немного крема и освободила волосы от заколки. Ее руки действовали автоматически, в то время как в голове царил полнейший сумбур. Внутренний голос предательски заставлял Джордан сожалеть о неприступности, проявленной ею каких-нибудь несколько минут назад. Запретные мысли терзали ее ум. Интересно, на что способны его губы, когда ему не приходится сдерживать страсть? А его руки, ласкавшие ее плечи? В них отчетливо угадывалось незаурядное умение превращать чувства женщины в клокочущий вулкан.

«Глупости! — оборвала она саму себя, неся зажженную свечу в спальню. — Он всего лишь проявил учтивость. Это был поцелуй благодарности. Дружбы. Просто два соотечественника неожиданно встретились за границей. Что в этом особенного? Ничего».

Поставив подсвечник на прикроватную тумбочку, Джордан откинула служившее ей также покрывалом красивое стеганое одеяло. Она возилась с пуговицей на поясе брюк, когда дверь за ее спиной бесшумно отворилась.

Лишь тусклый огонек свечи, стоявшей на кофейном столике, мерцал в глубине гостиной, откуда появился Ривз. Однако даже в густом полумраке Джордан увидела, что на нем были только пижамные штаны — резинка пояса, очевидно, была не слишком тугой, потому что сползла довольно низко, держась на выступающих костях таза. Фигура мужчины целиком заполнила собой дверной проем. Его локти были широко расставлены, а ладони уперты в бедра.