– Это не предмет для шуток, Паркер.

– Ты права, это не смешно.

– Кроме того, ты слишком большой эгоист. Такие, как ты, не кончают с собой.

Паркер только вздохнул. Как же мало она знала! Он хорошо помнил времена, когда душа болела сильнее, чем искалеченные ноги, а сердце истекало кровью и не желало поддаваться лечению. Если бы тогда Паркер был в состоянии двигаться, он, пожалуй, пошел бы по пути наименьшего сопротивления и отрубил все разом.

Но, как ни странно, именно безысходное отчаяние, в которое он был погружен, разбудило в нем волю к жизни. Именно страдания закалили характер Паркера и вдохнули в него решимость во что бы то ни стало остаться в живых. Это было настоящее чудо, словно какая-то космическая сила вмешалась в его судьбу и сделала то, на что был не способен слабый человеческий дух. Что это было, Паркер не знал. Лишь в одном он был уверен – это не мог быть ни бог, ни кто-то из ангелов, ибо его планы относительно Ноя Рида противоречили всем десяти заповедям сразу.

Взяв Марис за руку, Паркер крепко ее сжал.

– Это действительно очень для меня важно, – сказал он. – Ты мне веришь?

Не ответив на его пожатие, Марис пристально посмотрела ему прямо в глаза.

– Почему ты послал пролог именно мне? Я хорошо знаю редактора, который работал с твоими книгами о Дике Кейтоне. Он настоящий профессионал, один из лучших в стране!

– Так и есть, – согласился Паркер.

– Тогда почему я? Ведь существуют сотни отличных редакторов, многие из которых гораздо лучше меня. Почему ты остановил свой выбор именно на мне?

– Во всем виновата та статья. Помнишь, я тебе говорил?..

Он лгал, однако ему казалось – его ответ звучит достаточно правдоподобно, чтобы удовлетворить Марис. Но она продолжала пристально смотреть на него, и под ее взглядом Паркер вдруг почувствовал себя неуютно.

– Некоторые твои высказывания, которые там приводились, убедили меня, что ты подходишь для моей «Зависти» лучше других, – поспешно добавил он. – Например, мне понравилось, как ты говорила о существующей в книгоиздании тенденции развивать коммерческий успех в ущерб качеству, которое в последнее время неуклонно снижается. Именно поэтому твоя реакция была мне особенно интересна.

Ведь я пишу не ради денег, Марис… Денег у меня гораздо больше, чем мне на самом деле необходимо – Дик Кейтон об этом позаботился. Теперь я могу позволить себе писать не то, что нравится большинству, а то, что нравится мне. Если «Зависть» найдет своего читателя – я буду очень рад. Если же нет, что ж… По крайней мере, ты нашла в ней что-то заслуживающее внимания, а для меня это чертовски много. Другого подтверждения мне и не требуется!

– «Зависть» обязательно найдет своего читателя. – Марис осторожно высвободила руку. – Об этом позабочусь я. Я слишком много вложила в эту книгу, чтобы теперь бросить ее на произвол судьбы.

– Пятнадцать «косых» – это, по-твоему, много?

– Я имела в виду вовсем не деньги.

Улыбка на лице Паркера сменилась выражением серьезности, под стать серьезному лицу Марис.

– Я имела в виду…

На мгновение ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы, но это мог быть случайный блик в стеклах очков.

– Я знаю, о чем ты, Марис…

Они обменялись долгим, выразительным взглядом, и Паркер поймал себя на том, что ему очень хочется прикоснуться к ней.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала!..

Эти слова вырвались у него совершенно непроизвольно. Паркер не хотел говорить ничего подобного, но его желание никуда не отпускать Марис было совершенно искренним. И главное – это желание не имело никакого отношения к его мстительным планам.

Марис вздохнула.

– Ты должен писать, Паркер.

– Останься!

– Я буду звонить… – Пятясь, она отступила на несколько шагов и только потом повернулась лицом к дверям сарая, за которыми сияло и звенело птичьими голосами ясное солнечное утро.

– Марис!..

Но она не обернулась и даже не замедлила шаг, и Паркера охватило горькое чувство неизбежного поражения.

– Нам давно пора было встретиться. Я рада, что ты смогла выбрать время и прийти, – сказала Надя Шуллер, улыбаясь через стол гостье.

В качестве места встречи Надя избрала небольшой уютный ресторанчик на Парк-авеню. Меню здесь было простое, без изысков, а обстановка выдержана во французском деревенском стиле. Правда, кружевные занавески на окнах выглядели, пожалуй, слишком старомодно для Манхэттена, однако именно они создавали в ресторане располагающую, почти семейную атмосферу.

А именно к установлению дружеских, почти семейных отношений и стремилась Надя. Ведь женщина, с чьим мужем ты трахаешься, становится тебе почти родственницей.

– Спасибо за приглашение, – с натянутой улыбкой ответила Марис и открыла свое меню, давая понять, что готова приступить к трапезе – и закончить ее – так скоро, как только позволяют приличия.

Тотчас к их столику подошел официант в длинном белом фартуке.

– Что будешь пить, Марис? – спросила Надя.

– Лимонный чай со льдом.