— Не уверен, что Пит захочет со мной меняться, — с сомнением проговорил я.

— А мне почему-то кажется, — ответил он, — что Пит с радостью поменяется местами с кем угодно. Даже с резчиком проволоки.

С тонкостями процесса резки проволоки как такового я тогда был ещё не знаком и мог судить о нем лишь по крикам, доносившимся с той стороны; время от времени пронзительные вопли работавшего там парня достигали ушей моего мустанга, и тот неизменно взбрыкивал, словно от удара кнута.

И тут подал голос рыжеволосый мальчишка.

— Резка проволоки — это мое самое любимое занятие, — объявил он.

Босс смерил его оценивающим взглядом.

— И охота тебе связываться? Ведь это работа для малышни? — язвительно поинтересовался он.

— А я не прочь снова впасть в детство, — ответил мальчишка. — Я бы с удовольствием здесь остался, если бы вы мне разрешили целый день играть в такие игрушки.

— Полагаю, о прессах для сена ты тоже знаешь решительно все? — предположил босс.

— Нет, не все, — признался паренек. — Многое уже успел подзабыть. Но были времена, когда я мастерил их вот этими руками. Так-то.

— И как, на твой взгляд, — продолжил босс свой допрос, — смог бы ты за три часа нарубить столько проволоки, чтобы нам хватило на час работы?

— Думаю, — ответствовал пацан, — что я и за час нарубил бы её столько, что вам хватило бы и на три.

— Мне тоже так кажется, — усмехнулся босс. — Наверное, ты и с этим справился бы. Это же обычное дело для нормального мужика, зарабатывающего по доллару в день, не так ли?

— Знаете, как принято говорить в таких случаях? — ответил мальчишка вопросом на вопрос. — Дают — бери, бьют — беги!

Ньюболд аж подпрыгнул от неожиданности. Но в следующее мгновение, очевидно, вспомнил, что перед ним всего-навсего мальчишка. Тогда он снова смерил пацана оценивающим взглядом.

— Тогда, малыш, — распорядился босс, — живо дуй туда и принимайся за работу. Скажи Бошу Миллеру, что он может оставить в покое и проволоку, и машинку для её резки.

Мальчишка же не спешил. Он остался сидеть, где сидел и по-прежнему жевал травинку, лениво перекатывая её из одного уголка рта в другой.

— За доллар в день? — уточнил он.

— Если сумеешь нарезать столько проволоки, чтобы мы могли работать без остановки, то да! — подтвердил босс. — Но смотри мне, если запорешь больше двух отрезков… Кстати, звать-то тебя как?

— Чип, — ответил мальчишка.

— Так вот, если испортишь больше двух проволок, я тебя в порошок сотру, — пообещал босс.

Но эта заключительная часть фразы оказалась обращенной в пустоту, ибо пацан резво сорвался с места, устремляясь туда, где работал резчик проволоки.

— Ну так как, Джо? Что ты теперь скажешь? — заметил босс, обращаясь ко мне.

— Ну что ж, — проговорил я, — если Пит Брэмбл окажется таким идиотом, что согласится взяться за мою работу в обмен на свою, то я, пожалуй, тоже сделаю очередную глупость и останусь. Уж очень охота поглядеть, чем дело кончится. Это же не парень — орел!

Я поплелся к стогу и поинтересовался у Пита, не желает ли он уступить мне свое место и взяться за мою работу.

Он подошел ко мне сквозь облако пыли и растроганно моргая, взял обеими руками за плечи.

— Послушай, — проговорил он, — ты это серьезно?

— Вполне, — ответил я.

Ни слова не говоря, он развернулся и торопливо заковылял туда, где все это время стояла моя повозка. Опустив глаза, я взглянул на свои плечи. На них с обеих сторон красовалось по кровавому пятну.

Как говорится, выше головы не прыгнешь; и основная трудность заключалась в том, что хоть Ньюболд и знал решительно все о коровах, но он практически не разбирался в прессах для сена. В этом смысле он был совершейнейшим профаном! Вернее, у него были кое-какие теоретические соображения на сей счет, но теории, как известно, губили и куда более великих личностей, нежели Ньюболд.

Теоретически возможно все: в дело вкладываются десять долларов, а потом остается лишь следить за рынком ценных бумаг, продавая акции именно в тот момент, когда цена на них достигает высшей точки, чтобы потом накупить их побольше и снова продать. За первую неделю это теоретически приносит вам триста двадцать долларов чистого дохода, и десять тысяч на второй, и двадцать тысяч триста на третьей, и десять миллионов на четвертой, и двадцать миллионов триста тысяч на пятой, и десять миллиардов на шестой — и готово!