Она вскидывает на меня глаза.

"Не синичка, а доктор Нора Даниловна Синичкина!"

"Так это вы, коллега?" - немного растерявшись, спросил я, а про себя подумал: кто же послал эту крохотульку в такую даль, где всю зиму пурга, а летом, что ни день, штормит океан?

"Да, это я, коллега!
– отвечает она.
– В телеграмме, по-моему, ясно сказано: "Направляется в качестве врача-педиатра Нора Даниловна Синичкина. Прошу встретить и создать условия!"

"Так я и пришел вас встретить!"

"Благодарю за внимание! Я уже добрых два часа сижу на чемодане. За это время пароход успел сняться с якоря и уйти на Чукотку".

"Как только была получена телеграмма, я сразу же и выехал. Давайте ваш чемодан и поедем в поселок".

От пристани до нашего поселка, где расположена портовая больница, часа два езды. Пока мы ехали, Синичкину так разморило, что она притулилась ко мне и заснула. Вдруг на повороте машину дернуло, Нора Даниловна встрепенулась, заморгала сонными глазами.

"Простите, я очень устала. Двое суток море штормило, и я укачалась. Ведь у меня неважно с вестибулярным аппаратом".

Да, подумал я, будет с вами морока, коли неважно у вас с вестибулярным аппаратом, а ведь придется мотаться на катерах и шхунах из бухты в бухту.

"Не возражаете, коллега, - спросил я Синичкину, - если на первое время поселим вас в одной комнате с хирургической сестрой? Мария Савельевна - так зовут ее - очень добрая и заботливая".

Она закивала головой.

"Ну а через годик, когда достроим дом для медработников, предоставим отдельную".

Словом, отдохнув с дороги, Нора Даниловна на следующий день явилась ко мне в кабинет веселая, бодрая, в белом халате и колпаке, в лакированных туфельках на высоком каблуке - чтобы казаться выше ростом - и попросила ввести ее в курс обязанностей.

Стоило мне сказать, что все пять поселков, которые мы обслуживаем, отстоят друг от друга на расстоянии двадцати - сорока километров и добираться туда нужно морем, как лицо маленькой докторши выразило испуг.

"На днях сходим с вами в дальний поселок Тюлений, - сказал я.
– Там несколько новорожденных, посмотрите их".

"А почему сходим?" - с недоумением спросила она.

"А потому, что морем не ездят, а ходят".

Она сконфуженно улыбнулась.

"Зимой, когда залив скован льдом, ездим и на собаках и на оленях, а когда и по горам на лыжах".

Дня через три мы отправились на мотоботе в Тюлений. К счастью, на море был полный штиль, и Нора Даниловна даже осталась довольна рейсом. Правда, я ей посоветовал не сидеть в душном кубрике, а все время быть на палубе и дышать свежим воздухом. А вот во втором рейсе, в бухту Спасения, куда Нора Даниловна направилась по срочному вызову, не повезло: ее так укачало, что старшина мотобота Веселев принес ее на берег полуживую.

И вот наступила зима, на редкость вьюжная. Как-то в конце января, когда мороз доходил до сорока градусов, мы получили тревожное известие: в поселке на другом берегу залива заболел ребенок. По тем скупым сведениям, которые передала по радио тамошняя фельдшерица, у ребенка дифтерит! В другое время я бы поехал с Синичкиной, но привезли рыбака с гнойным аппендицитом и Марья Савельевна стала готовить его к операции.

Я дал кое-какие советы Норе Даниловне и предупредил: если время терпит, лучше доставить ребенка в больницу, а если нет, то пусть соберет всю волю, все свои знания и сделает трахеотомию на месте.

"Кстати, - спрашиваю, - вам приходилось делать ее?"

"Самой не приходилось, но я несколько раз в больнице видела".

"Тогда, как говорится, с богом!"

Тут выяснилось, что наш каюр, по случаю приезда своих сородичей, до того упился, что лежит мертвецки пьян. Полчаса провозилась с ним Синичкина, но так и не привела его в чувство. А время не ждет, дорога каждая минута. Тогда Нора Даниловна, никому ничего не сказав, кое-как собрала собак, запрягла их в нарту и, на ночь глядя, отправилась через залив. В полночь прибыла в поселок и застала ребенка в критическом состоянии: только вскрыв трахею, можно было спасти дитя. И представьте себе, коллега, наша Синичкина не растерялась, вдохнула жизнь в почти бездыханное тельце.

Ольга была вся внимание, она знала, что значит в таких условиях на свой страх и риск сделать трахеотомию.

– Когда она на третий день вернулась, - продолжал Леонид Иванович, я стал допытываться у Синичкиной, как это она отважилась собрать упряжку и вместо каюра самой гнать ее в темноте через залив. Ведь все это знать нужно! А она, виновато улыбаясь, своим тоненьким голоском отвечает: "Не так уж это сложно. Я несколько раз наблюдала, как это делает наш запивоха Никанор, и научилась!"