Однако одного получения гражданами всех этих прав было мало. Надо было оградить эти права от возможных покушений на них, сделать так, чтобы никто не мог нарушить их ни силой, ни обманом. Только демократический государственный строй, или, как тогда говорили, народоправство, могло служить защитой против таких покушений. Пестель говорил:

"Суверенная власть принадлежит народу; .Русский народ свободен и независим; источник верховной власти есть народ, которому принадлежит исключительное право делать основные постановления для самого себя. Власть свою народ (185) осуществляет через свободно выбранных им представителей". Во избежание же возможного произвола со стороны представителей власти, личность гражданина объявлялась неприкосновенной. Для охраны неприкосновенности личности устанавливались особые законы, нарушители коих карались судом. Так, согласно проектам Конституций, никто не мог быть лишен свободы иначе как законным образом и законным порядком. В дом гражданина никто не мог войти без его согласия, а взят под стражу он мог быть только на основании письменного предписания власти с указанием причин. И, наконец, никто не мог быть судим иным порядком, как обыкновенным судом присяжных, и в том именно месте, которое законом определено и назначено; никаких чрезвычайных судов и комиссий не должно было быть.

Вот какими законами хотели декабристы обеспечить счастие и благоденствие своего народа и своего отечества.

Прабабушка моя, Александра Ивановна Давыдова, вдова декабриста, родилась в тысяча восемьсот первом году и скончалась, девяносто двух лет от роду, в тысяча восемьсот девяносто третьем году. Свою молодость, до восемьсот двадцать пятого года, она провела в Каменке и хорошо помнила, как все то, что происходило там перед восстанием декабристов, так и то, о чем в то время говорили и думали в русском обществе. Она любила делиться своими воспоминаниями со своими внуками и правнуками. Помню ее, маленькую старушку со сморщенным лицом, сидящую в глубоком кресле около круглого стола, за котором когда-то учился мой прадед. Сохранив до конца своих дней светлый ум и изумительную память, она говорила нам, детям и юношам, о тех вопросах, которые волновали людей, живших в начале прошлого столетия, и привлекали особое внимание членов Тайных Обществ. Среди этих вопросов первым, по ее словам, был вопрос об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Как ее муж, так и его товарищи по Тайному Обществу страстно любили свободу. Естественно, что для них крепостное рабство являлось недопустимым явлением, подлежащим, в случае осуществления их замыслов, упразднению в первую очередь. Еще задолго до восемьсот двадцать пятого года они всячески старались (186) привлечь внимание общества к этому вопросу и вызвать в нем сочувствие к своей идее. Попытки их в этом направлении не были безуспешны. Освобождение крестьян стало, наконец, вопросом столь назревшим, что в насущности его сомневалась лишь небольшая часть тогдашнего обшества. Мера эта была только что осуществлена как в Европе, так и в соседней Польше и даже в принадлежащих тогда России Прибалтийских губерниях. Декабристы и сторонники освобождения приводили в пользу его прежде всего соображения нравственного характера. Они указывали на недопустимость существования права собственности на людей, как на скотов. Они считали возмутительным право помещиков распоряжаться своими крестьянами, как вещами, продавать их оптом и в розницу, разрушать и развращать их семьи, грабить их и истязать. С хозяйственной точки зрения, они находили, что крепостное право является невыгодным, так как рабский труд менее производителен, чем платный, свободный.

Несмотря на возражения влиятельных в правительстве и в его окружении лиц, веяния в пользу освобождения все увеличивались. Особенно усилились они после Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года, в которой крестьяне как сражавшиеся в армии, так и бывшие партизанами или просто защищавшие свои избы, проявили высшую степень патриотизма. Именно крестьяне были действительными победителями, изгнавшими Наполеона и его полчища из России. Крестьяне не послушались соблазнительных обещаний свободы Наполеона и умирали за свою страну, несмотря на свое рабское состояние и угнетение правительством и помещиками. Они умирали не за царя, а за отечество. Тогдашнее правительство этого не поняло и, боясь за свою власть, после войны еще более усилило свой гнет. Даже разговоры об освобождении крестьян стали считаться государственным преступлением. Понятно, что для членов Тайных Обществ освобождение крестьян стало основной целью их устремлений. В этом основном вопросе не было разногласия как между Северным и Южным Обществами, так и между отдельными их членами. Мнения декабристов расходились только в вопросе о наделении крестьян землей, вопросе, тесно связанном с их освобождением. Объяснялось это тем, что самое освобождение могло быть проведено быстро, без особых осложнений в хозяйственной (187) жизни страны, тогда как раздел земли между крестьянами требовал довольно продолжительного времени и значительно менял эту жизнь. Некоторые полагали, что по нравственным соображениям нельзя откладывать разрешение столь насущного вопроса, как освобождение крестьян. Ссылаясь на пример Англии, Польши и Прибалтийских губерний, они предлагали крестьянам немедленно в собственность лишь их усадебные участки, скот и сельскохозяйственные орудия. Другие, и их было большинство, находили, что такое решение было бы несправедливо, так как крестьяне, платившие большую часть государственных налогов, должны были обладать собственным доходным имуществом. Они настаивали на том, чтобы при освобождении крестьяне получили в полную собственность часть помещичьей земли. Были и такие, как Пестель, которые говорили, что земля должна принадлежать государству и лишь предоставляться в пользование крестьянам на общинном начале. Что касается мнения самих крестьян, то они твердо стояли на том, что земля должна быть передана им в полную собственность. Примером этому может служить случай с декабристом Якушкиным, который, желая немедленно прекратить рабское состояние своих крестьян, предложил им свободу без земельных наделов. Крестьяне отказались от свободы без земли. В конце концов, мысль об освобождении крестьян с наделением их землей в полную собственность была принята большинством декабристов и включена в проект Конституции Никиты Муравьева.

Настроения крепостных крестьян тогдашнего времени ярко были выражены в песне, написанной Рылеевым и распевавшейся солдатами:

"Ах, тошно мне,

И в родной стороне

Все в неволе,

В тяжкой доле

Видно век вековать.

Долго ль русский народ

Будет рухлядью господ

И людями,

Как скотами,

Долго ль будут торговать?"

До ссылки моего прадеда, декабриста Давыдова, в Сибирь, его жена, моя прабабка, Александра Ивановна, жила с мужем (188) в Каменке, Киевской губернии. Уехала она за мужем в ссылку в тысяча восемьсот двадцать седьмом году двадцати шести лет от роду и могла поэтому не только со слов мужа, но и самостоятельно составить себе мнение о порядках, царивших в нашей стране во время ее молодости. Вернулась она в Россию уже по воцарении императора Александра II-го накануне реформ, значительно улучшивших условия жизни нашего народа. Муж ее, мой прадед, не дожил до амнистии и скончался в Красноярске, в Сибири. Сама она дожила до девяноста двухлетнего возраста, и мне посчастливилось хорошо ее знать и слышать от нее о виденном и пережитом ею за ее долгую жизнь.

По ее словам, заговор декабристов, принявший форму двух Тайных Обществ Северного и Южного - явился предвестником полного преобразования политической и социальной жизни нашей страны. Заговор окончился неудачей, но идеи декабристов не умерли.

Судя по рассказам моей прабабушки, порядок в нашей стране, царивший во время ее молодости, носил все признаки диктатуры или полицейского государства. Люди не пользовались никакими свободами: ни политическими, ни бытовыми. Государство взяло на себя руководство всеми видами человеческой деятельности; оно вмешивалось в религиозную жизнь своих подданных, в их частное хозяйство, определяло их образ жизни, направляло их мнения и контролировало выражение этих мнений как устное, так и печатное. Иными словами, все человеческие идеи поглощались идеей государственности. Человеческая личность не имела для власти никакой цены, она была лишь предметом, которым власть пользовалась для своих целей. Декабристы хотели заменить этот полицейский строй правовым строем, при котором идея государственности ограничивалась бы законом в пользу свободы самоценной личности и ее прав. Человек вместе со свободой приобретает права, охраняемые законом. Стремясь установить Б нашей стране такой порядок, декабристы вырабатывали меры могущие их обеспечить. В этих целях они составляли проекты конституций, в которых устанавливались формы народоправства, меры охраны прав человека и гражданина и неприкосновенности личности и, наконец, то, в чем наиболее ярко выражается идея правового государства.

(189) Судопроизводство в нашей стране, как уголовное, так и гражданское, в то время вполне отражало царивший в ней полицейский строй. Оно было построено на следственном начале, при котором обвиняемый был предметом исследования, подлежавшим самым суровым опытам во имя государственного интереса. Он подвергался длительному подследственному задержанию, пыткам и всяческого рода истязаниям, имевшим целью добиться от него признания. Судопроизводство облечено было тайной, и подсудимый даже не присутствовал на нем. Суд выносил свои решения на основании докладов, составленных в его канцелярии. Он не обладал независимостью и всецело зависел от административной власти и действовал ей в угоду. В связи с этим власть могла сменять судей, не соблюдавших ее интересов. Такое положение, с одной стороны, делало из суда политическое орудие власти, а с другой - порождало подкупность и лицеприятие. Таковым был суд на нашей родине до судебной реформы тысяча восемьсот шестьдесят третьего года. Недаром сказал про него поэт: "В судах Россия черна неправдой черной".

Декабристы понимали, что самый совершенный суд при существовании полицейского строя, то есть царского самодержавия, единоличной, сословной или партийной диктатуры, останется мертвой буквой, видимостью и обманом. Декабристы ставили судебную реформу в тесную связь с задуманными ими общими государственными преобразованиями. Новый суд должен был отражать новый правовой порядок.

В основу своих судебных проектов декабристы клали одну главную мысль состязательный процесс. Этот процесс должен был устанавливать факт виновности подсудимого путем его уличения. Обвиняемый из предмета исследования должен был стать стороной в споре с обвинением, стремившимся его уличить. Ему должно было быть предоставлено право защиты, из которых главными были свидетельские показания. Тайна судебного процесса должна была быть совершенно упразднена. Подсудимый обязан был лично присутствовать на суде, который должен был происходить открыто, в присутствии публики, и в котором все производство производилось устно, что позволяло всем составить себе убеждение в виновности или правоте подсудимого. Самое (190) решение о виновности должно было выноситься не судьями, назначенными правительством, а присяжными заседателями по совести и внутреннему убеждению, то есть свободно и вне какого-либо внешнего давления. Этим обеспечивались гласность, скорость, правда и милость суда. Но для того, чтобы эти формы судопроизводства действительно обеспечивали судебную правду, необходимо было сделать так, чтобы сами судьи были независимы от власти, то есть, чтобы она не могла влиять на их решения. Для этого, по проектам декабристов, должно было быть установлено строгое разграничение между властями судебной и административной и связанная с этим несменяемость судей. Защита интересов обвиняемого в уголовном процессе и тяжущихся сторон в гражданском должна была осуществляться адвокатами или, как их называли позже, присяжными поверенными, свободными в отправлении своей профессиональной деятельности.

Прабабушка моя дожила до частичного осуществления идей декабристов и присутствовала при освобождении крестьян и введении Судебных Уставов Александра II в тысяча восемьсот шестьдесят третьем году. К счастью для нее, она не дожила до дня, когда в пожаре октябрьского переворота сгорели уставы тысяча восемьсот шестьдесят третьего года, как сгорела надпись на фронтоне Петроградского Окружного Суда: "ПРАВДА И МИЛОСТЬ ДА ЦАРСТВУЮТ В СУДАХ РОССИИ".

Мысли декабристов о замене существовавшего в нашей стране в начале прошлого столетия самодержавного полицейского строя правовым выразились в составленных ими проектах конституций. Таких проектов было несколько, но главных было два: Никиты Муравьева, члена "Северного Тайного Общества", и "Русская Правда" Пестеля, члена "Южного Общества". В составлении первого принял близкое участие мой прадед Трубецкой, Пестелю же помогал в его работе другой мой прадед, Давыдов. Об этих проектах я слышал как от дочери Трубецкого, моей бабушки Елизавета Сергеевны, так и от моей прабабушки Александры Ивановны Давыдовой. Обе они говорили мне о затруднениях, которые авторы проектов встретили на пути осуществления своей задачи. Как и (191) остальные члены Тайных Обществ, они стремились к наиболее быстрому введению правого порядка в нашей стране, то есть дарованию нашему народу полной свободы и народоправства. Однако при этом они хотели избежать насильственной смены режима, то есть революции, влекущей за собой кровопролитие, междоусобицу и большие разрушения, а с другой стороны - находили необходимым обеспечить за новым строем наибольшую устойчивость и оберечь его от покушений со стороны лиц, сословий или партий, могущих захватить власть и тем свести все реформы к одной видимости. Избежать революции можно было только путем сохранения в нашей стране императорской власти, ограниченной конституцией, что казалось возможным ввиду имевшейся у императора Александра I склонности к либерализму. Тем не менее большинство членов Тайных Обществ не соглашались на такое решение вопроса и предпочитали ввести в нашей стране республиканский строй, единственную форму правления, дающую самому народу всю полноту власти. Пестель, стоя за это решение вопроса, говорил, что государственное управление, где во главе стоит одно лицо, поведет к деспотизму, несмотря ни на какие ограничения. Он основывал свое мнение на исторических примерах и был настолько прав в своем убеждении, что оказался даже пророком. Мы видим сейчас, что в государствах, именующихся демократиями, в которых на бумаге существуют конституции, в действительности царит деспотическая единоличная власть или партийная диктатура разного рода "вождей", то есть худшая форма полицейского строя. В конце концов, мнение Пестеля возобладало среди членов Тайных Обществ.