— Ее мать, — ответил он и поспешно продолжил, прежде чем Бианка успела задать новый вопрос. — Мы встретимся завтра на том же месте, где был пикник, и все обсудим.

— Вы принесете завтрак? — с надеждой спросила Бианка.

— Непременно. А сейчас вы должны идти. Нельзя, чтобы нас видели вместе… Пока нельзя. — Он взял ее под руку и повлек к причалу.

Едва Николь ступила на порог, как к ней бросилась Дженни с встревоженным лицом.

— Твоей матери совсем плохо. Мы никак не можем ее успокоить.

Раздался дикий, леденящий душу вопль. Николь взбежала по лестнице.

— Мама! — Она обняла мать, прижав ее к себе, как испуганного ребенка.

Лицо Адели исказилось до неузнаваемости.

— Дети! — пронзительно кричала она, отталкивая Николь. — Дети! Они отрубят им головы! Кровь! Везде кровь!

— Мама, пожалуйста. Тебе ничего не угрожает. — Николь говорила по-французски, как и Адель. Дженни тоже поднялась наверх.

— Мне кажется, что она боится за близнецов. Николь пыталась сдержать руки матери, которые вдруг обрели нечеловеческую силу.

— Может, она вспомнила моих двоюродных братьев и сестер?

— Нет, это не то. Несколько минут назад она ворвалась в дом вся в слезах и сразу попыталась спрятать детей в сундук под лестницей.

— Близнецы не очень напуганы? Дженни пожала плечами.

— Они к ней привыкли. Они послушно посидели в сундуке, пока я не увела ее наверх, а потом спокойно вылезли.

— Он убьет их! — не переставая кричала Адель. — Я не знаю его! Их убьет толстая женщина!

— А что она говорит теперь? — недоумевающе пробормотала Дженни.

— Она просто бредит. Принеси скорее настойки опия. Надо, чтобы она заснула.

Дженни пошла за лекарством, а Николь продолжала свои попытки успокоить Адель. Но Адель вырывалась и неистовствовала. Она без умолку твердила о детях, гильотине и толстой женщине. Николь уже перестала прислушиваться к ее крикам, как вдруг Адель произнесла имя Клея.

— Мама, что ты знаешь о Клее? — Николь пыталась поймать ее взгляд, но глаза Адели дико блуждали, растрепанные волосы закрывали лицо, голова моталась из стороны в сторону.

— Клей! Его тоже убьют. И моих детей, всех детей. Они убили королеву. Они убьют Клея!

— Кто убьет Клея?

— Они. Детоубийцы.

Вернулась Дженни и подошла к Николь.

— Она как будто пытается что-то рассказать, но не может. Мне показалось, что она произнесла имя Клея.

Николь взяла у Дженни чашку с чаем и поднесла ее к губам Адели.

— Мама, выпей это, тебе станет легче.

Через несколько минут опиум подействовал. Адель перестала кричать и постепенно заснула. В это время внизу появился Жерар.

— Жерар, что случилось с мамой? Ее что-нибудь расстроило?

Он лениво посмотрел наверх.

— Откуда мне знать? Я ее не видел с самого утра. У нее приступ?

— Можно подумать, что вас это беспокоит! — фыркнула Дженни, спускаясь по лестнице. — И не скажешь, что она вам жена. Ведете себя с ней, как чурбан бесчувственный.

— Уж с кем, с кем, а с вами я своими чувствами делиться не стану, — огрызнулся Жерар.

— Перестаньте! — приказала Николь. — Вы ее еще больше напугаете.

Жерар махнул рукой.

— Обычный приступ. Пора к этому привыкнуть. Николь подошла к столу.

— Но сегодня она ведет себя не так, как всегда. Она словно пытается что-то мне сообщить.

Жерар испытующе взглянул на нее из-под опущенных ресниц.

— Что нового она может сообщить? Она никогда не говорит ни о чем, кроме смерти и крови.

— Да, это так, но сегодня она почему-то упомянула Клея, — задумчиво проговорила Николь.

— А ведь она ни разу с ним не встречалась, верно? — подхватила Дженни.

— Насколько мне известно, нет. А еще она говорила о толстой женщине, — продолжала Николь. Дженни прищурилась.

— Тут и гадать нечего. Ясно, кто эта толстая женщина.

— Конечно, — вмешался Жерар с несвойственной ему живостью. — Я все понял: она где-то увидела Клея с Бианкой и испугалась. Вы же знаете, как она боится незнакомых людей.

— Наверное, вы правы, — согласилась Николь. — Но это не все. Она пыталась сказать, что кто-то хочет убить Клея.

— Ей везде мерещатся убийцы, — с досадой возразил Жерар.