— Сегодня ты, кажется, в настроении, — не унималась Дженни. — У меня появилась надежда, что ты вот-вот придешь в чувство.

Клей обхватил Дженни за талию и от всего сердца расцеловал.

— Может, я и пришел в чувство, но если ты не прекратишь меня подзуживать, тебе придется полетать по воздуху, как этим сорванцам.

— Очевидно, вам и удастся ее подбросить, — запротестовал Роджер, — да я не удержу.

Дженни негодующе фыркнула, оперлась на руку Клея и шагнула в шлюпку.

Он протянул руку Николь.

— Вот эту я бы поймал, — засмеялся Роджер.

— Она моя! — сказал Клей. Он подхватил Николь на руки и спрыгнул с пристани.

Николь смотрела на Клея широко раскрытыми от изумления глазами. Вдруг он показался ей незнакомцем. Клей, которого она знала, был молчаливым и мрачным. Кем бы ни был человек, которого она сейчас видела, он ей нравился.

— Скорее, дядя Клей! — кричал Алекс. — Пока мы доедем, скачки уже кончатся.

Клей медленно опустил Николь, потом постоял еще немного, слегка обнимая рукой за талию.

— Сегодня ты особенно красива, — сказал он и провел пальцем по линии, обрисовывающей ушную раковину.

Николь молчала, не отрывая от него глаз, а ее сердце бешено стучало.

Вдруг он отпустил ее.

— Алекс! Отдать концы! А ты, Мэнди, садись на руль — будешь помогать Роджеру.

— Есть, капитан Клей! — засмеялись близнецы. Николь села рядом с Дженни.

— Вот теперь передо мной человек, которого я помню, — одобрительно заметила Дженни. — Что-то случилось. Не знаю, кто это сделал, но я хотела бы его поблагодарить.

Они услышали шум праздника за полмили до пристани Бейксов. Не было еще и шести утра, но это не помешало чуть ли не половине округа собраться на лугу у реки. Кое-кто отправился подальше пострелять уток.

— А ты уже послал к миссис Бейкс нашу Золотую Девочку? — забеспокоился Алекс.

Клей смерил его насмешливым взглядом.

— А для тебя и праздник будет не в праздник, если мне не удастся порастрясти чужие карманы?

— Думаете, она обойдет Ирландскую Девчонку миссис Бейкс? — спросил Роджер. — Я слышал, она очень резвая.

— Куда ей до нашей кобылки, — проворчал Клей. Он застегнул рубашку и достал из стоявшей на носу корзины галстук. Ловко завязав его, он надел бледно-коричневый атласный жилет, а поверх него двубортный фрак из рубчатого шшса цвета шоколада с медными пуговицами. Спереди фрак был короче, а сзади доходил почти до колен. Лосины облегали ноги как вторая кожа. На нем были новые ботфорты. Темно-коричневая шляпа со слегка загнутыми полями дополняла этот наряд.

Он повернулся к Николь и предложил ей руку. Николь никогда не видела его ни в чем ином, кроме рабочей одежды. Теперь, на ее глазах, деревенский житель превратился в кавалера, достойного залов Версаля.

Он, очевидно, правильно истолковал ее взгляд и широко улыбнулся.

— Я собираюсь появиться в свете с самой прекрасной новобрачной в мире и, конечно, хотел бы быть достойным ее.

Николь улыбнулась ему, подумав, что не зря так тщательно занималась своим туалетом. На ней было платье из белого шелка, очень тонкого и гладкого, с ручной вышивкой в виде крошечных золотистых нарциссов. Короткий лиф был из бархата того же густого золотого тона, что и цветы. Рукава и ворот были отделаны белым кантом. Ее темные локоны были перевиты белыми и золотыми ленточками.

Когда Роджер привязывал шлюпку к причалу в отдаленной части владений Бейксов, Клей сказал:

— Чуть не забыл. Посмотри, что я тебе принес. — Он вынул из кармана золотой медальон, который Николь оставила на корабле.

Николь крепко сжала его в руке и, подняв глаза, улыбнулась Клею.

— Спасибо.

— Ты сможешь отблагодарить меня должным образом позже, — ответил он, целуя ее в лоб. Потом, передав корзины Роджеру, который стоял на краю причала, помог выйти Николь и, когда она поравнялась с ним, на мгновение прижал ее к себе.

— А вот и они! — крикнул кто-то, когда они подходили к дому. — Клей, ты так усердно прячешь ее от всех, что мы уж было решили, что с ней не все в порядке.

— Я держу свою жену под замком по той же причине, что и свой бренди. Быть слишком на виду не идет на пользу ни женам, ни спиртному, — выкрикнул Клей в ответ.

Николь потупилась. Ей было непривычно видеть этого нового для нее Клея, она была озадачена его заявлением, которым он доводил до всеобщего сведения, что она его жена. И она действительно почувствовала себя его женой.