— Хорошо. Я очень рад. Буду ждать встречи.

— Я тоже буду ждать этого вечера. Он ушел, а Нэлли продолжала сидеть на качелях. «Какой удивительный, добрый, красивый», — думала она. Нэлли откинулась назад на качелях, вдыхая сладкий аромат цветов. Она пойдет с ним на бал! Не с толстяком, сыном мясника, о котором всегда говорила Терел, или с семнадцатилетним сыном бакалейщика, иногда поглядывавшим на нее, и не с тем противным стариком, которого однажды ей представил отец. И не…

— Нэлли, где ты была? — раздался недовольный голос Терел. — Мы везде тебя искали. Анна моет кухню, и папа хочет, чтобы ты присмотрела за ней, а мне ты нужна расшнуровать платье. Мы страдаем, а ты сидишь здесь и мечтаешь неизвестно о чем. Нэлли, иногда мне кажется, что ты ни о ком, кроме себя, не думаешь.

— Ох, извини меня, Терел. Я сейчас побегу на кухню.

Она покинула сад и из мира грез вернулась в обыденную жизнь.

Только спустя несколько часов, наведя порядок на кухне и выслушав очередную нотацию отца за съеденный пудинг, она наконец добралась до комнаты Терел.

— Анна помогла мне расшнуровать корсет, — ворчала Терел, сидя перед зеркалом в ночной рубашке и халате и расчесывая волосы.

Нэлли молча убирала платье Терел. Она очень устала и мечтала поскорее лечь в постель.

— Он божественный, не так ли? — сказала Терел.

— Кто?

— Мистер Монтгомери, конечно. О, Нэлли, неужели ты не видишь, что происходит вокруг?

— Да, он был очень мил.

— Мил?! Это не то слово! Более чем мил. Никогда в жизни не видела более красивого джентльмена, за исключением, может быть, доктора Вестфилда. Но он уже не в счет. Папа думает, что он из зажиточной семьи.

— Я думаю, что мистер Вестфилд — довольно приличный человек, — устало ответила Нэлли.

— Не доктор Вестфилд! Нэлли, почему ты не слушаешь, что тебе говорят? Папа говорит, что мистер Монтгомери имеет деньги. Не могу понять, почему он согласился работать с отцом, если у него есть капитал, разве только…

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, хорошо… Я сама терпеть не могу говорить об этом, но ты видела, как он смотрел на меня во время обеда?

Нэлли наклонила голову, чтобы сестра не могла видеть ее счастливое лицо.

— Но, Терел, ты, должно быть, привыкла к восхищенным взглядам.

— Да, — тихо ответила Терел, глядя на себя в зеркало. Мистер Монтгомери действительно смотрел на нее, но не так, как ей хотелось бы. Она подумала с досадой:

«Я все равно завоюю его!»

— Интересно, какое у него имя? — пробормотала она.

— Джейс, — сказала Нэлли, не подумав.

Терел взглянула на сестру в зеркало. Нэлли стояла так, что над маленькой ширмой около умывальника было видно только ее лицо. В мерцающем свете свечи оно было прекрасно: безупречно чистая кожа, длинные ресницы и полные губы. Глядя на свое отражение в зеркале, Терел подумала, что она и вполовину не так хороша, как сестра. По сравнению с Нэлли ее лицо было слишком удлиненным, нос слишком коротким, а кожа далеко не такая гладкая. Терел выдвинула ящик своего туалетного столика, вынула маленький пакетик карамели и протянула его Нэлли.

— Очень жаль, что отец был так разъярен за обедом. Конечно, не нужно было говорить мистеру Монтгомери о том, что ты съела весь десерт. Надо было видеть выражение лица нашего гостя. Извини, Нэлли! Я не хотела обидеть тебя! Думала, что ты оценишь весь юмор ситуации. Это же смешно, что девушка может съесть целый пудинг.

— А мне не совсем смешно, — холодно сказала Нэлли.

— Хорошо, я не буду смеяться, если ты не хочешь. Но право, Нэлли, если бы ты научилась хоть иногда смеяться, тебе было бы легче жить. Ты еще сердишься?

— Нет, совсем нет.

— Да, ты сердишься, я вижу. Ты сердишься на меня из-за того, что сказал папа. В этом нет ничего хорошего. Я никогда не говорила гостю, что моя сестра может съесть целый пудинг.

Нэлли почувствовала голод.

— У меня есть кое-что для тебя. — Терел протянула сестре пакетик карамели. Нэлли не хотела конфет, но теперь, при мысли о том, что этот красивый мистер Монтгомери узнал правду о ней, муки голода одолевали ее.

— Спасибо, — пробормотала она, взяла конфеты и, прежде чем дошла до своей комнаты, съела половину карамели.

Сгустившийся туман накрыл сцену, и Полин вернулась к Берни.

— Это и есть мое задание? — задумчиво спросила Берни. — Думаю, что смогу его выполнить. Что за тип этот Монтгомери? Есть ли у него деньги? Прекрасно.

— Ваше задание — Нэлли.

— Он мог бы купить ей особняк или, еще лучше, построить для нее. Он мог бы… Что вы сказали?

— Ваша задание — помочь Нэлли. Берни недоуменно замолчала, затем продолжила:

— В какой помощи она нуждается? У нее есть все. Семья, которая любит ее…