— Минуточку. Почему Нэлли не встречается с Монтгомери? Я думала, она ему понравится, когда похудеет.

— Несмотря ни на что, мистер Монтгомери любит Нэлли. Но она связана желаниями, которые вы для нее определили. Она не может уйти из дома и нарушить покой отца и сестры.

— Ox, — сказала Берни, опустив глаза. — Я никогда не хотела навредить ей. Нэлли всегда казалась приятной крошкой. Я думала…

— Как бы то ни было, какой интерес представляет для вас толстушка вроде Нэлли?

— Она для меня кое-что значит. Посмотрите, как она всегда помогает людям. А им нравится такое отношение. Нэлли никогда… — Берни осеклась, так как в это время Полин прошла сквозь арку, ведущую в комнату «Фантазия», и туман рассеялся. Перед ними появилась картина, отражающая самые необузданные фантазии Берни.

Красивая молодая женщина с длинными белокурыми волосами, одетая в облегающее фигуру розовое платье, была прикована к столбу. Большой, но довольно симпатичный дракон с раздвоенным языком и вырывающимся из ноздрей пламенем боролся рядом с прекрасным рыцарем. Берни, увидев его, была близка к обмороку.

— Ну, давайте, не медлите, — сказала ей Полин. — Вы можете быть на месте этой девушки.

Берни сделала два шага вперед и остановилась.

— Нет, я хочу посмотреть на Нэлли.

— Нэлли может подождать. Вы видели коня этого рыцаря?

С правой стороны туман рассеялся, и появился превосходный черный жеребец, на которого была накинута красная шелковая ткань, ниспадающая красивыми складками.

Сдерживая себя, Берни отступила назад.

— Нет. — Она хотела сказать это решительным тоном, но голос ее задрожал. — Я хочу видеть Нэлли.

Внезапно туман сгустился над сценой, и Берни вздохнула с облегчением. Она широко улыбнулась Полин.

— Как бы там ни было, я никогда не смогла бы сделать выбор между мужчиной и драконом.

— Вы сами выбрали это, — сказала Полин и прошла сквозь туман к арке «Комнаты обозрения».

Берни уселась на банкетку и стала наблюдать. Туман перед ней рассеялся, и она увидела гостиную Грэйсонов. Нэлли укладывала сосновые ветки на каминной доске.

— Она великолепно выглядит, — сказала Берни. — Хорошо сложена и намного симпатичнее своей младшей сестры. Так в чем проблема? Действительно, почему она не пойдет на какую-нибудь вечеринку? Она выглядит так, что могла бы очаровать любого джентльмена.

— Нэлли никогда особенно не интересовалась своим внешним видом. Все, что она хотела, — это любить и быть любимой. Мистер Монтгомери почувствовал это.

Берни смотрела, как Нэлли развешивает рождественские украшения, привязывает зеленые ветки к перилам лестницы. Девушка была хороша, но очень печальна. Когда Берни впервые увидела толстушку Нэлли, та не выглядела такой грустной. Берни не могла понять этого.

В земной жизни она потратила тысячи долларов на пластические операции для того, чтобы стать хотя бы наполовину такой хорошенькой, как Нэлли, и вот она оказалась в полном одиночестве.

— Почему она не добивается его? — резко спросила Берни.

— По двум причинам: во-первых, из-за желания, которое вы подарили ей, а, во-вторых, Нэлли не знает, как нужно добиваться. Вы не можете одеть овцу в волчью шкуру и ждать, когда она превратится в волка. Нэлли остается сама собой, будь она полная или худая.

Берни отвернулась от сцены, прикрыв глаза рукой.

— Я больше не могу смотреть. Это невыносимо.

Полин взмахнула рукой, после чего Нэлли и комната исчезли.

— Так что сейчас происходит? — спросила Берни.

— Это зависит от вас. Мы даем вам…

— Ах да, я знаю. Предполагается, что я должна устроить чью-то судьбу. Да, до сих пор я не была мудрой.

— Ох, разве имеет значение, будет одной толстушкой больше или меньше? Берни поморщилась.

— Вы высказали свое мнение. Возможно, я была не права. Вы сказали, что Монтгомери любит Нэлли. Была бы она с ним, если бы ее не связывало ваше желание?

— Может быть, кто знает. Это невозможно предугадать.

Берни оглянулась на туман.

— Я бы хотела побольше узнать о Нэлли. Можно ли увидеть всю ее жизнь с самого начала?

— Конечно.

По взмаху руки Полин перед Берни появилась кровать Викторианской эпохи, на которой лежала женщина, рожавшая ребенка.

— Я оставляю вас здесь, — сказала Полин, поднимаясь. Вернусь, когда начнутся события ближе к Рождеству тысяча восемьсот девяносто шестого года.

Берни рассеянно помахала рукой и, подавшись вперед, продолжала наблюдать.